Книга Грани обмана, страница 121 – Нинель Мягкова

Так вот как она собиралась захватить и меня! Состарить, а если повезет, то и до смерти.

Ну уж нет!

Идея возникла неожиданно и попахивала маразмом, но ничего лучшего в моем перепуганном сознании в тот момент не нашлось.

Выхватив из кармана один из листов, не глядя, я упала на колени в обломки стола. Щепка больно впилась в ногу, но я не чувствовала боли. Отыскав в крошеве перо и обмакнув его в лужицу из опрокинутой чернильницы, я быстро и уверенно набрасывала виденные лишь единожды символы.

Те, что отпечатались на покрасневшей коже Лавинии тогда, в пансионе.

Рисунок намертво врезался мне в память и сейчас всплыл явственно и непринужденно, словно стоял перед внутренним взором вживую.

Проведя последнюю линию, я недолго думая повалила местрис Эйлив рядом. Сил подняться уже не было, но магия функционировала исправно.

«Так вот какой будет моя старость!» — пронеслось в голове и я с размаху прилепила листок на лоб почти мумифицировавшейся магичке.

На мгновение, казалось, весь мир замер.

Потом мое сердце стукнуло раз, другой — и забилось спокойнее, уже не так заполошно. Кожа разгладилась на глазах, приобретая розоватый оттенок вместо трупного серого. Моя кожа. Местрис Эйлив все еще с трудом дышала, прикрыв глаза, и приходить в себя отказывалась, как и омолаживаться.

Спохватившись, что приложила бумагу не той стороной — рисунок-то остался снаружи, я приподняла ее, чтобы переклеить, но мадам захрипела так страшно, что пришлось спешно возвращать «талисман» на место. Пожалуй, опоздай я на пару секунд, нам обеим пришел бы конец.

Я разложила юбки поудобнее, вытащила занозу и приготовилась ждать подмоги.

Так нас и застал вернувшийся с операции по спасению моих подопечных Уинтроп. Местрис Эйлив, которую сложно было узнать в столетней на вид старушке — ее выдавало лишь роскошное платье и выступающий из грудины медальон, и я — в ворохе ткани и куче опилок.

Резко выдохнув, дознаватель бросился было к нам, но был заморожен предупреждающе поднятой рукой и окриком:

— Стоять!

Только тогда он присмотрелся к нашей совместной композиции, выругался сквозь зубы знакомыми словами и проорал куда-то в дверной проем:

— Священника сюда! Срочно!

— Да она вроде уже не умирает, — возразила я не особо уверенно.

Про себя заикаться не стала. Стоит сообщить магу, что меня чуть не убило отдачей заклинания, он ведь и передумать может, и в башне запереть.

Интересно, в герцогском замке есть подходящая башня?

И вообще замок у него есть?

О чем я думаю? Стресс, не иначе!

— Ее нужно запечатать, и как можно скорее, — пояснил Уинтроп, осторожно присаживаясь рядом на корточки и издалека, не прикасаясь, изучая сначала артефакт на цепочке, а затем и мою импровизированную защиту. Похмыкал уважительно и там, и там и продолжил: — Не потому, что она женщина, а потому что преступников-магов всегда запечатывают, если их вина доказана. Вне зависимости от пола.

Признаться, мне полегчало.

Не потому что мне так уж хотелось, чтобы мадам настигло правосудие, хотя карма это замечательно, но потому что Уинтроп сходу понял причину моей настороженности и растолковал все внятно и доступно, не употребляя при этом тон «родитель объясняет высшую математику малолетнему ребенку». Четко и коротко, как мог бы объяснить, например, стажеру.