Книга Грани морали, страница 39 – Нинель Мягкова

Напряженное молчание сказало мне больше, чем десяток заверений.

Да, меня и правда подозревают в покушении.

Замечательно.

Только этого мне для полного счастья не хватало.

— Мейстер Уинтроп, мы закончили. Разрешите запечатать помещение? — обратился к Мэду один из его подчиненных.

Мейстер Уинтроп?

Муж герцогини. То есть герцог. То есть дознаватель.

Чудненько, Ларис, нашла, с кем разоткровенничаться…

Местный представитель следствия нетерпеливо кивнул, отогнал работника жестом и снова хищно повернулся ко мне. Только я уже пришла в себя и прикусила губу, чтобы ненароком не закопаться еще глубже.

— Пожалуй, нам стоит продолжить беседу в более удобном месте, — вмешался неожиданно Элайдж. — Принцесса переоденется и присоединится к нам чуть позже.

— Во что? — хмыкнула я, красноречиво косясь в сторону гардеробной, где медленно оседала черная копоть от потревоженных обгорелых лохмотьев.

— Девочка моя! — В комнату ворвалась тетушка и смяла меня вместе с покрывалом в сокрушительных объятиях.

Я уткнулась ей в плечо и всхлипнула. Без слез, без истерики. Горло сдавило понимание, что это конец. Во всех смыслах. Теперь всем станет известно, что я магичка огня, из чего может быть два вывода.

Для короля — что экспертиза была поддельной, его сыну подсунули неправильную невесту с целью подорвать плодовитость династии.

Для тетушки же станет очевидно, что она призвала не ту душу. Потому что больше посторонней магии в теле Лоренны взяться было неоткуда. С одной стороны у нее предки воздушники, с другой — земля. Огонь-то откуда?

— Я сообщу его величеству. — Голос Элайджа дрогнул, но внешне он не сомневался ни минуты.

Игнорируя предложенный дознавателем камзол, зашагал по коридору прямо так, как был — в одних штанах и неплотно застегнутых сапогах.

Когда только обуться успел?

Я поджимала босые ноги и пыталась завернуться в покрывало, как в кокон. Спрятаться бы как в детстве в домик, и чтоб не трогали!

— Позвольте, я провожу вас. — Дознаватель давал понять, что далеко меня не отпустит. Разрешит привести себя в божеский вид, но на этом поблажки подозреваемой закончатся.

Что ж, этого следовало ожидать. Слишком уж все хорошо складывалось.

— Пойдем, милая. У меня есть несколько нарядов со шнуровкой, — спохватившись и заметив наконец мое плачевное состояние, захлопотала тетушка. — Не переживай, все образуется.

— Конечно, — скептически поддакнула я для вида, поднимаясь и послушно следуя за родственницей.

Мне было совершенно очевидно, что образовываться чему-либо хорошему неоткуда. А вот неприятности — запросто!

В мешковатом, наспех подогнанном по фигуре платье я смотрелась как погорелица, коей, впрочем, и являлась. Главное, приличия соблюдены. Мне самой на внешний вид было глубочайшим образом плевать. Куда сильнее меня занимал вопрос: что со мной теперь сделают?

— Только не в казематы. И пыток не надо! — доверительно попросила я дознавателя по дороге в королевский кабинет.

Мужчина поперхнулся и закашлялся.

— Помилуйте, ваше высочество! Что вам в голову взбрело?! — неподдельно изумился он. — Какие пытки? Если ваша вина будет доказана, вышлем вас обратно в Хакон и дело с концом.

— Лучше бы казнили, честное слово… — все так же меланхолично вздохнула я и разговор увял.

Король сидел за столом и раздраженно потирал покрасневшие, припухшие со сна глаза. Очевидно, невольно устроенный нами кавардак вытащил его из постели. Время-то уже позднее, или точнее сказать раннее. За окном тонкой желтоватой нитью сиял месяц, небо над горизонтом светлело, готовясь к рассвету.