Книга Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж, страница 63 – Е. Лань

Любовь. Привязанность.

— Ваше Высочество, вы не понимаете, о чем просите, — я наконец нашла в себе силы вырвать руку из его хватки. Я отодвинулась, садясь на пятки, и обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь защититься от его слов.

— Вы просите меня отказаться от самой сути моего существования. Любовь… глубокие чувства… это же катастрофа для нервной системы! — я начала тараторить, цепляясь за свою философию лени, как утопающий за соломинку. — Вы представляете, сколько душевных сил требует беспокойство за любимого человека? Это значит — не спать ночами, ожидая вашего возвращения с Совета. Это значит — писать длинные, утомительные письма, когда вы в отъезде. Это ревность, это тревога, это необходимость выглядеть безупречно каждый день! Мой организм просто не вынесет таких энергозатрат. Я состарюсь на десять лет за один год!

Ли Джин смотрел на меня, и его лицо вдруг смягчилось. Уголки его губ поползли вверх, превращаясь в теплую, бесконечно нежную улыбку. Он видел меня насквозь. Мужчина видел за этой стеной абсурдных оправданий мой первобытный страх перед уязвимостью.

— Вы боитесь, моя Тень, — тихо констатировал он.

— Я ленюсь, а не боюсь! — возмутилась я, чувствуя, как горят щеки.

— Вы боитесь, — повторил он с непоколебимой уверенностью. — Вы привыкли контролировать всё. Свой сон, свои эмоции, свою скрытую силу. А чувства невозможно контролировать. Они пугают вас больше, чем дюжина убийц из фракции «Красного Журавля».

Он с трудом, морщась от боли, приподнялся на здоровом локте.

— Но вам не придется ничего делать, Ю-Ри.

Принц протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки, его прикосновение было бережным.

— Я не требую от вас стихов и бессонных ночей. Я не заставлю вас присутствовать на парадных приемах и улыбаться тем, кого вы презираете. Я сам построю для вас крепость и окружу вас таким покоем, о котором вы даже не смели мечтать. Всё, что от вас требуется… это позволить мне любить вас. Позволить мне возвращаться к вам в эту тишину.

Мое горло сжалось. Я смотрела в его глаза и понимала, что проиграла.

Моя идеально выстроенная защита, моя броня из равнодушия и сарказма треснула по швам, разбитая вдребезги простым, искренним обещанием заботы.

Я, дочь воинов, привыкшая полагаться только на себя, вдруг отчаянно, до дрожи в коленях захотела поверить ему. Захотела спрятаться за его широкой спиной и позволить ему нести это бремя за нас двоих.

— Вы… вы хитрый и коварный человек, Ли Джин, — прошептала, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошенные, глупые слезы. — Вы бьете в самое слабое место.

— Я стратег, моя Госпожа, — он медленно, превозмогая боль, подался вперед и прикоснулся своими сухими, горячими губами к моему лбу. — Я всегда выбираю беспроигрышную тактику.

Его губы скользнули ниже, коснувшись моего виска, затем щеки. Мое дыхание сбилось. Я закрыла глаза, отдаваясь этому медленному, тягучему ощущению близости, от которого по венам разливался сладкий огонь.

Напряжение, висевшее между нами с момента нашей первой, катастрофической встречи в Зале Приемов, наконец прорвалось, превратившись в нечто осязаемое, плотное, невыносимо горячее.

— А теперь, — прошептал он мне в самые губы, заставляя мое сердце замереть, — будьте так любезны, моя жестокая спасительница… закончите перевязку. Иначе ваша лень всё же сведет меня в могилу.