Книга Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж, страница 31 – Е. Лань

Уголок его губ дрогнул, складываясь в первую за весь день искреннюю улыбку. Он смотрел на меня с нежностью, которая пугала меня больше любого яда.

— Я распоряжусь, чтобы в мой кабинет принесли самую мягкую кушетку во всем Дворце, — тихо пообещал он. — И лично прослежу, чтобы вас больше никто не беспокоил, кроме меня.

Я закрыла глаза, мысленно прощаясь с остатками своей свободной, ленивой жизни.

Глава 10

Возвращение в Павильон Убывающей Луны после утреннего приема казалось мне спасительным глотком воды после перехода через знойную пустыню.

Едва за мной задвинулись тяжелые бумажные двери, отсекая любопытные взгляды дворцовой стражи, я позволила своему телу обмякнуть. Роль идеальной, запуганной аристократки, чудом избежавшей гнева Наследного Принца, отняла у меня последние крупицы энергии.

— Су-Джин, — простонала, опираясь на плечо верной служанки. — Сними с меня этот доспех тщеславия. Я чувствую себя так, словно меня заковали в колодки.

Этот процесс занял едва ли не меньше времени, чем утренние сборы. Когда последняя нефритовая шпилька покинула мои волосы, и тяжелые косы водопадом хлынули на плечи, я издала звук, полный абсолютного блаженства. Жесткий парадный шелк сменился на мягчайшую домашнюю рубаху из тонкого хлопка.

Я рухнула на свою лежанку, зарываясь лицом в пуховые подушки. Горячий пол, благословенный ондоль, отдавал свое тепло, расслабляя сведенные судорогой мышцы спины.

— Госпожа, вы не притронулись к обеду, — робко заметила Су-Джин, убирая испорченный чаем платок в неприметную шкатулку, подальше от чужих глаз. — Прикажете принести бульон из фазана?

— Прикажи принести мне вечность тишины, — пробормотала, не открывая глаз. — Я не желаю никого видеть. Если сам Небесный Владыка спустится в этот павильон, скажи ему, что Леди Чон ушла в нирвану и вернется не раньше следующей весны.

Я погрузилась в сон. Это был тяжелый, темный сон без сновидений, вызванный нервным истощением. Мой разум, вынужденный работать на пределе своих аналитических возможностей, чтобы спасти жизнь упрямому Принцу и не выдать собственную гениальность, требовал перезагрузки.

Я проспала до глубокой ночи.

Разбудило меня изменение ауры в комнате.

Тот самый инстинкт, доставшийся мне в наследство от матушки Пэк Му-Ран, заставил мои ресницы дрогнуть. Воздух в павильоне стал плотным, прохладным и терпким. Пахло хвоей, морозной ночью и… застарелой тревогой.

Я медленно открыла глаза, даже не пытаясь сесть.

В изножье моей постели, за границей света, отбрасываемого тусклым ночником, сидел человек.

Он расположился прямо на полу, скрестив ноги, игнорируя приготовленные для гостей шелковые подушки. На нем не было ни парадных красных одежд, ни золотой короны. Лишь темный, почти черный халат воина, сливающийся с тенями, и перевязь с мечом, небрежно брошенная рядом.

Наследный Принц Ли Джин.

В полумраке его лицо казалось высеченным из бледного нефрита. Заострившиеся скулы, темные провалы глаз, в которых отражалось пламя свечи. Он смотрел на меня не отрываясь, словно изучал древний манускрипт, пытаясь расшифровать скрытый в нем смысл.

— Вы имеете возмутительную привычку вторгаться в чужие спальни под покровом ночи, Ваше Высочество, — мой голос прозвучал хрипло, но я даже не попыталась придать ему почтительности. Мне было слишком лень притворяться перед человеком, который уже знал, что я могу отличить яд по запаху.