Книга Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж, страница 120 – Е. Лань

Шаги.

Уверенные, тяжелые, но в то же время лишенные той суетливости, с которой ходили дворцовые евнухи. Эти шаги принадлежали человеку, которому принадлежал весь этот мир.

Су-Джин мгновенно опустила глаза и, попятившись, исчезла за деревьями, оставляя меня одну. Дядя Тэ-О, который незримой тенью присутствовал где-то на крыше соседнего павильона, даже не шелохнулся. Для Него проход всегда был открыт.

В проеме между ветвями плакучей ивы появилась фигура Ли Джина.

Спустя два года бремя власти оставило на нем свой след, но этот след лишь придал ему истинно императорское величие. Он стал шире в плечах, его осанка приобрела ту монументальную твердость, которую невозможно согнуть. Лицо возмужало, черты стали резче, а взгляд темных глаз — еще более проницательным и глубоким.

Сегодня он был облачен в повседневный, но роскошный красный халат Императора, расшитый золотыми драконами, с круглыми медальонами на плечах и груди. На его голове покоилась высокая черная шляпа иксонгван.

В одной руке он нес внушительную стопку свитков, перевязанных красными шелковыми шнурами.

Увидев меня, раскачивающуюся в гамаке с чашей фруктового пунша, Император остановился. Ледяная маска неприступного Владыки, которую он носил на Совете, мгновенно исчезла, его лицо смягчилось, плечи чуть опустились, а в уголках глаз собрались теплые лучики от искренней, бесконечно усталой, но счастливой улыбки.

Он подошел к беседке, ступая по белому гравию.

— Вы нарушаете наш договор, Ваше Величество, — протянула я, даже не подумав подняться для приветствия. Мой голос был полон притворного возмущения. — В контракте черным по белому, моим собственным изящным почерком, было указано: никаких государственных бумаг в часы моего послеобеденного отдыха. Я требую компенсации за моральный ущерб.

Ли Джин подошел к столику и с глухим стуком опустил на него гору свитков.

— Компенсация будет выплачена в полном объеме, моя Императрица, — его голос, низкий и бархатный, пробрал меня до мурашек, как и в тот день, когда он впервые назвал меня своей. — Из личной сокровищницы. Любые ткани, любые драгоценности. Но сначала…

Он снял с головы тяжелую шляпу иксонгван и положил её поверх свитков. Жест, символизирующий отказ от власти в этих стенах. Здесь, в этой беседке, он был не Сыном Неба. Он был просто моим упрямым, трудолюбивым мужем.

Мужчина обошел гамак и остановился рядом со мной.

— День был невыносимо долгим, Ю-Ри, — он тяжело вздохнул, массируя пальцами переносицу. — Послы из империи Мин требуют пересмотра торговых пошлин на шелк. Министерство Ритуалов настаивает на проведении внеочередного молебна о ниспослании дождя, хотя небо и так затянуто тучами. А глава ведомства юстиции три часа читал мне трактат о моральном облике провинциальных судей. Я думал, что усну прямо на троне.

— Вы слишком добры к ним, мой Дракон, — я поставила чашу с пуншем на столик и слегка подвинулась в гамаке, освобождая место. — Я бы приказала главе юстиции читать этот трактат вслух на главной площади, стоя на одной ноге. Уверяю вас, он бы уложился в десять минут.

Ли Джин тихо рассмеялся, и этот звук смыл остатки напряжения, висевшего в воздухе.

Он не стал садиться на скамью, вместо этого он, с грацией воина, опустился прямо на пол беседки, застеленный мягкими бамбуковыми циновками, рядом с моим гамаком.