Книга Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна, страница 62 – Наталия Зябкова

Улыбка слетела с его лица ненужной шелухой, обнажая стальной разящий взгляд, тут же пробивший дыру в моей хлипкой обороне.

— Итак, ты думаешь править самостоятельно? Ты, которая вечно бежит от проблем, даже не пытаясь их решить? Неужели ещё не поняла: я не предлагаю тебе выбор. Ты либо станешь моей королевой, либо… станешь ею в любом случае!

— Нет! — в этот момент я ненавидела себя за слёзы, выступившие на глазах.

— И что же ты собираешься делать? — в его сузившихся глазах читалось презрение. — Сбежишь в свой безвкусный дом на границе мира смертных в надежде пересидеть до лучших времён? Всё ещё наивно надеешься, что колючие лозы защитят тебя от всего на свете?

Слова острыми стрелами вонзались в меня, высекая слёзы — скрывать их было уже бесполезно. Мысли путались. Ужасно хотелось наброситься на него с кулаками, но я могла только молча стоять и смотреть, не в силах выдавить ни единого слова. Почему так всегда? Когда нужно отстоять себя или дать резкую отповедь язык-предатель прилипает к нёбу, а губы смыкаются, не пропуская ни единого слова?

— Я думал, ты правда повзрослела, — безжалостно продолжил он. — Думал, действительно поняла… Я ведь люблю тебя всю жизнь, а ты помнишь только одни обиды.

— Я, я, я!.. Ты думаешь только о себе! — голос охрип, но я не хотела больше молчать. — Всё на свете с рождения вращается вокруг распрекрасного Сильвара! Зачем думать о чувствах кого бы то ни было, а тем более, какой-то смертной?

— Как ты не уяснишь — я только о тебе и думаю! — он болезненно поморщился. — Нам будет хорошо вместе — поверь, я смогу защитить тебя от всего, а ты… Вот как бывает: живёт себе один маленький альв, думает, что у него все прекрасно, и вдруг видит обыкновенную девочку, и осознаёт, что до этого момента и не жил вовсе. Только увидев тебя в первый раз, я понял: вот он, недостающий кусочек моей души, и что бы ни делал, без тебя мне не стать целым. Когда тебя нет рядом, у меня в груди образовывается сосущая пустота, которую ничем не заполнить — ни творчеством, ни вином, ни другими женщинами. Мать не знала о ней, об этой пустоте, когда давала свои советы. Все проваливается туда, мне становится только хуже, и лишь твоя улыбка может в секунду закрыть ужасную болезненную брешь.

Он потянулся ко мне, прижал к груди и прошептал:

— Я так счастлив, когда ты здесь, со мной! Даже ругаться с тобой куда приятнее, чем расточать комплименты другим. Не говори ничего, просто будь рядом.

Как же я была бы счастлива услышать такие слова от Люка! Звучащие из уст Сильвара, прекрасные слова становились лишь приговором. От необходимости что-то отвечать меня спас Блэз, грохотавший по коридору каблуками подкованных серебром сапог.

— Вот вы где! — бесцеремонно воскликнул он издали. — Неужто никто не объяснил, что обниматься на ступеньках опасно? Но это неплохо, продолжайте держаться друг за друга! Я с дурными вестями. Броди вернулся, но сошел с ума — воет прямо посреди кухни и посыпает голову пеплом из печи, а Мина рыдает — ей видите ли Крысиная Королева сказала, что слышала от Мэлт-и-Нос — сэр Люк пропал в Аннуне!

Сильвар с силой вцепился мне в рёбра — оказывается, я стала оседать на пол.

— Нет, нет, нет! — повторила я словно мантру. — Этого не может быть! Мы должны что-то сделать! Сильвар! — руки непроизвольно вцепились в ткань его шикарного дублета, комкая и портя великолепную шелковую вышивку.