Книга Ледяная корона, страница 77 – Ева Верми

Мне ничего другого не остается, как всей душой уверовать в слова Дубхе о лунном календаре. Если это правда, то я получила отсрочку, если же нет, то терять мне уже и вовсе нечего.

Я позволила собрать себя к ужину, а после попросила служанок покинуть мои покои. Взглянула на себя в зеркало, в свои ледяные и пустые глаза, и приняла тяжелое и неизбежное решение: добиться символа власти любыми путями, что у меня еще остались в распоряжении, а если же и тогда не выйдет…

Забурлившая внутри меня сила вылилась в удар кулаком по столу.

— Прекрати! – крикнула я сама себе в лицо. Столик вздрогнул, пара бутыльков покачнулись и упали.

— Ваша светлость? – в комнату ворвался напряженный охранник. – Что-то стряслось?

— Нет, ничего.

Он на всякий случай сделал круг по моим покоям и только после вышел.

Затем я встряхнула головой и с глубоким вздохом нацепила улыбку. Я умела улыбаться наигранно, меня этому учили с детства. Иногда улыбка – единственная надежда, которую монарх способен подарить своим подданным. Сегодня я собираюсь дарить ее своим родным.

— Ты не дашь отчаянью захватить тебя, – воинственно сказала я сама себе, глядя прямо в глаза. В отражении больше не было страха, улыбка скрыла его тучи.

* * *

Моя семья уже ждала меня в зале рядом со столовой вместе с Мераком, Дубхе, Камиллой и Саянусом. В отличие от прочих Престолов мы не держали свиту. Знать нашей страны жила в свободе и вольности. Мы требовали от них только преданности и верности короне, а в остальном они были независимы от нас, хотя и находились как под нашей защитой, так и под нашим пристальным вниманием. Таким же способом управлялась Аэста, однако, с переменным успехом. Но я отвлеклась.

— Да здравствует прионса Аэтерны! – провозгласила мама, когда я вошла. Оркестр заиграл гимн. Ее словам вторили и остальные. Ко мне подошел Никос и провел к стулу в центре зала. Я села, моя семья встала вокруг меня. Только Мерак, Никос и дети остались в стороне, незнакомые с нашими традициями.

Первой искру силы вскинула мама, затем папа, ба с дедушкой, последними мои братья. Вокруг меня закружились шесть разноцветных искр силы, пока родные создавали снежное конфетти, яркими вспышками загорающееся у меня над головой и мелкими звездами завершающее свой путь вниз. Искры закружились в кольцо у меня над головой, озаряя яркой вспышкой всю комнату. Традиционное одаривание было завершено. Близкие и родные благословляли друг друга на дни рождения. Чем ярче была вспышка, тем счастливее обещала быть судьба одаряемого на ближайший год. У меня прежде таких ярких не было, что несказанно обрадовало мою семью. И, надо признать, вселило в меня надежду.

Мой день рождения всегда был праздником сугубо семейным. Однажды в детстве я услышала, как бабушка причитает, что я родилась в столь неудачное время для аэтернки. Она боялась, что рождение наследницы Зимы в конце сезона – к сложной судьбе. Отчасти, так оно и было. Помню, как она несколько раз даже ругала маму с папой, что посмели зачать ребенка под самое летнее солнцестояние. Хотя я и появилась на свет на пару недель раньше срока, им все равно приписывалось это в вину. День, когда начиналась неделя траура в Аэтерне, стал для моей семьи праздничным. Порой я думала, что это насмешка судьбы, но потом вспоминала, что могла родиться под самый Дистинг, а тут еще неизвестно, что хуже.