Книга Ледяная корона, страница 139 – Ева Верми

— Да кто бы тебя спрашивал, – покачала головой мама. – Вернемся к поездке, мне еще работать нужно. Как твоя мама: я против. Как королева Аэтерны: я понимаю, что ты права. Одной беглянки, от которой до сих пор сердце замирает, мне достаточно. Предположим, что виновники пока затаятся. Траурная неделя подходит к концу. В Аэтерну ты давненько не выезжала…

Мама думала, постукивая ногтем по столу. Я предположила, что разрешение она даст, скрепя сердце.

— Ладно, будь по-твоему. Завтра я вышлю письмо в Рафэйн. Поедешь, как только мы получим ответ. Но только с братьями, Мераком и Дубхе.

— Ты им доверяешь? – удивилась я.

— Да. Хотя, наверное, и не должна. У них действительно было слишком много возможностей навредить тебе или нам, и все же они оба раз за разом доказывали свою преданность.

Мама вздохнула, протирая глаза. Ее лицо сильно осунулось за последние месяцы. Обычно наследницы сменяют друг друга каждые двести-триста, реже – четыреста лет. Для сохранения баланса и для того, чтобы не исчерпать всю силу. Мама занимает пост королевы более трех столетий, ее сила угасала, и некому было ее сменить. Она уже давно не посещала шумные события, не проводила с нами время, когда мы чем-то активно занимались, все чаще последние пару лет в поездках по Аэтерне ее заменяла я. А я списывала это на простую усталость. Но с мамой что-то было не так, и я так боялась спрашивать.

— Если это все, то я вернусь к работе.

— Мам, как ты себя чувствуешь? Все хорошо?

Она странно посмотрела на меня:

— Иди, Нивис. Мне нужно закончить с этими отчетами до ужина. Надоело сидеть до полуночи. Иди.

— Чуть не забыла, – я положила письмо Джорана ей на стол. – Это то, что известно Аэсте.

Мама была права, я не выезжала в Аэтерну уже очень давно. Поскольку я единственная лишенная символа власти в семье, то мне досталась работа по связям с подданными. Пару раз в год, обычно по важным случаям, я колесила по стране, заезжала в глухие села или большие города, чтобы быть ближе к ним, дать возможность быть услышанными и просто оценить обстановку в стране. И поскольку подданные в большинстве своем относились ко мне благосклонно, с одной стороны, привыкнув к моей персоне, с другой, будучи довольными жизнью в стране, я редко выезжала с толпой охранников. Последняя пятилетка оказалась тяжелой для меня. Я сосредоточилась на поиске мужа, чтобы получить наконец экрьеру, а потому за пределами Пэриша, а иногда и замка, почти не бывала, полагаясь на отчеты наших наместников, отвечающих за состояние земель. И теперь не знала, как они меня встретят.

Оказалось, я вообще мало что знала о себе. Слова мамы что-то во мне растревожили. Мама могла ошибаться, ведь действительно никто раньше не становился правителем без символа власти, даже у тех Престолов, где власть сменялась неожиданно или побочными ветвями. Но то, что она готова была отдать свой символ или надеялась, что мне достанется символ кого-то из моей семьи, означало, что я могу стать виновницей лишения их части силы. Лишение части их возможностей и способностей равноценно лишению одного из органов чувств. Могла ли я допустить это? Конечно же нет, не такой ценой.

Мама отдала мне отчеты губернаторов для ознакомления, и я закопалась в них, чтобы забыть о ее словах. И мне это удалось.