Книга Ледяная корона, страница 130 – Ева Верми

— Ты же только что приехал, – хохотнул Дубхе, будто и не было серьезного разговора между нами.

— Так, и что вы обсуждали? – продолжил допрос Мерак.

— Потом, все потом, – поторопила его я. – Веди нас к картине, там и поговорим.

Мы вышли в гостиную, где картина временно стояла на полу у стены, прикрытая тканью.

— Нивис! Вот и ты! – радостно воскликнула мама. – Мерак сказал, что ты купила этот портрет. Не понимаю, зачем он тебе понадобился, но куда ты хотела бы его повесить?

— Никуда! – слишком быстро ответила я. – Отнесем его в снежную гостиную.

Мама в недоумении покачала головой, но ушла, лишь махнув на нас рукой.

Снежную гостиную чаще всего использовала я. Из трех в замке она была моей любимой. Стены ее были увешаны моими пейзажами. Шикарный стол, украшенный стеклярусом, несколько стульев, обитых вручную вышитой тканью, своим видом напоминавшую гобелены, и пару диванчиков я подбирала сама. Но главным достоинством гостиной были витражи: все три окна от пола до потолка представляли собой искусно выложенные картины зимних просторов, флоры и фауны Аэтерны, стекло для которых мы с братьями изготовили собственноручно.

Лакеи внесли картину и поставили ее на широкий мольберт. Сам холст был где-то метр на метр. Кшяжне Полярис был изображен в три четверти: красивое, правильно отточенное лицо, волосы цвета вишни, дорогой камзол высших чинов Аурума. Его руки были сложены на груди, а на фоне – какой-то зал с высокими окнами. Но вот то, за что я ненавидела работы Артифекса и не видела в них и капли искусства, были пустые стекляные глаза и общая атмомфера неестественности. Его портреты были лишены глубины и истории. Смотря на Поляриса я будто бы видела картонку, а не живое существо. Не было у него и чувства цвета. И в реальности, как это часто оказывалось, Полярис мог выглядеть чуть иначе. Мерак и Дубхе тоже с любопытством рассматривали портрет.

— Кого-то он мне напоминает, – протянул Мерак. Он перевел взгляд на Дубхе: – Точно, тебя! Подождите, но ведь это не Дубхе. Если Дубхе – это Дубхе.

Я кивнула, давая молчаливое разрешение Дубхе рассказать о его открытии Мераку.

— Матерь Драконья! – воскликнул Мерак. – Да ты никак голову отморозил на улице? Эта теория притянута за драконьи яй… уши.

— Думаешь?

— Он и тебя на это купил? – опешил Мерак. – Я понимаю, ты отчаялась, Нивис, но не до такой же степени, чтобы верить, что наши силы вот так вот просто можно объединить. Чтобы что? Из нас, как в поэме: «луч небосклон пронзил, звеня и рассыпая звезды»?

Увидев, что Дубхе открыл рот, Мерак его перебил:

— Я слышал твое объяснение. Вы сами себя слышите? Да я скорее поверю в то, что мне просто память стерли. Хотя тоже не совсем ясно, зачем я кому-то понадобился, но…

— Зачем кому-то похищать наледниц? Мерак, мы должны попробовать, – попытался надавить на него Дубхе.

— Мы? Нет, я на такое не подписывался. Ты хоть знаешь, как опасен камень стечения? А если ничего не выйдет? Я не готов погибать за просто так. Я, конечно, хочу тебе помочь, Нивис, но не такой ценой.

— Нам бы найти сначала этот камень, – откликнулась я.

Пока мы ищем, может пройти непозволительно много времени, кто знает, сколько у нас его осталось. Сколько его осталось у Поляриса.

— Я рассказала деду о наших теориях. Все вместе мы что-нибудь выясним.