Книга Лунное солнце, страница 69 – Ева Верми

— Как так? Что случилось?

— Давай не будем, Нивис, – покачал я головой, не желая продолжать это разговор.

— Пол… она… она ведь жива?

— Что за мысли? – фыркнул я. – Жива конечно.

— Тогда поче?..

— Нивис! – строже сказал я, встав на ноги. Нивис смотрела на меня обеспокоенно и удивленно. – С чего бы мне справляться о незнакомой мне женщине?

— Полярис! – возмутилась она, поднявшись следом. – Она твоя мать!

— Она не моя мать! – крикнул я. – Ясно? Тема закрыта!

— Вот как. – Нивис отшагнула от меня, а затем выбежала в коридор.

— Нивис! Стой! – замешкался я. Она уже выскользнула на улицу. Я рванул за ней без куртки, прикрывшись щитом из ветра, в одних носках. Лишь бы не переместилась. Однако Нивис и не думала: она скинула тапочки и бежала по снегу босиком. На улице было темно, холодно и вьюжно. Мне повезло, погода мешала нам перемещаться, впрочем, я и без этого довольно споро ее нагнал. Как же неудачно совпало! Но в Пэрише уже пару лет не было вьюг и метелей. Подождите… Конечно!

— Остановись! Куда ты бежишь?

— Отпусти! – закричала она, скидывая мою руку с плеча. – Я не знаю тебя, Полярис. Кто ты? Как ты посмел сказать, что Ува тебе не мать?

Не думал, что первым камнем преткновения после воссоединения станет моя мачеха.

— Не надо меня стыдить, ты ничего не знаешь.

— Так просвети меня!

— Давай вернемся домой, – попросил я и создал воздушный купол вокруг нас, заглушив наши крики и закрывая от пронизывающего ветра. Было бы славно, если бы она успокоилась, чтобы снег улегся.

— Нет! Говори здесь, или я отправляюсь в академию!

— Ладно! – вспылил я, кипя от недовольства. – Она не моя мать.

— Я поняла это, я же говорила с Богиней Осенью! Но Ува тебя растила как родного! Ты любил ее как мать. Все дело только в том, что не она тебя выносила?

— Она врала мне всю мою жизнь. Она и отец! Я даже не знал, кто мои родители!

— Полярис, тебе скоро триста лет, а ты годишься в ровесники Ачернису! – напирала Нивис, скрестив руки на груди. – Да, они врали тебе, но любовь Увы была настоящей.

— Я этого не знаю!

Щеку опалило. К своему неудовольствию я понял, что Нивис дала мне пощечину.

— Как ты смеешь так говорить? – прошептала она. На ее лице читалось отвращение. – Разве ты не называешь Аче своим сыном? Разве не воспитываешь Милу и Саянуса как собственных детей? Да, они помнят своих родителей, а Аче? Ему ты все рассказал? – Она ждала моего ответа, а я замер посреди усиливающейся снежной бури, увязнув в чувстве вины. – Нет? А когда собираешься? Или думаешь, он никогда не узнает? Или что? Не хочется?

— Я обязательно ему расскажу. Когда он вырастет и сможет понять.

Нивис хмыкнула. Вьюга за пределами купола притихла, но не спешила исчезать совсем.

— А Ува не смогла. Может, струсила, может, не захотела. Но я видела, как она любит тебя. Ты можешь винить ее во лжи, не понимать, но она вырастила тебя, Полярис. У тебя нет другой матери и не будет. – Нивис замолчала. – Я разочарована в тебе. Не верю, что мой Пол мог так поступить.

Она качала головой, не сводя с меня своих сизых глаз.

— Мы с тобой разведемся, можешь не сомневаться, но я не выйду за тебя. Не после такого.

— Пожалуйста, давай вернемся домой и обсудим все завтра, – настаивал я. Не хочу, чтобы она уходила посреди ночи, даже если презирает меня. Ноги замерзали, но я упрямо мялся на снегу.