Книга Лунное солнце, страница 36 – Ева Верми

Коэльюм был еще совсем молодым парнем, отец довлел над ним и помыкал, как хотел. На том они и разошлись. И, видимо, сегодня Коэльюм решился воплотить в жизнь план отца.

— Если они выведут войска, я потеряю эту территорию, осуществление моего плана встанет на месяцы, если не годы! Ты понимаешь, Пол? Этого нельзя допустить! Этот мерзавец посмел потребовать, чтобы я открыто признала его своим фаворитом, и чтобы его отец тоже стал жить при дворце! Неслыханно!

— Так казни его, не он первый… – флегматично предложил я, но королева не оценила:

— Ты в своем уме?! Думаешь, я такая дура, что решила посоветоваться с тобой, когда могла просто казнить его папашу?! – Мне показалось, что в ее глазах вспыхнули огоньки синего пламени.

— Я не понимаю, а почему нет?

— Порой я удивляюсь, что доверила тебе роль моего советника. Ты знаешь, на чьи средства кормится армия, благодаря которой нам удалось одержать все наши победы в кампаниях?

— Из казны, а также из средств знати, которая заинтересована в твоих завоеваниях.

— Тогда я поясню: она целиком и полностью обеспечивается средствами знати. А вот семья Коэльюма, я имею в виду, в том числе, и его родственников по материнской линии, знатный и древний род Монтем, оплачивает услуги наемников. Которых, насколько я помню, треть от всех наших воинов. И стоят они не абы где, а в наиболее важных для кампании точках. Позволишь напомнить по чьему совету? – Королева немного наклонила корпус вперед.

«А ты больше слушай меня», – злобно ухмыльнулся я про себя, обрадованный этой случайно вышедшей диверсией.

— И что же теперь выходит? Если я откажу – он выведет войска. И мы проиграем, потому что переброс солдат из ближайших стоянок займет ценное время грядущей атаки. А согласиться – значит унизить других спонсоров, в том числе родственников по материнской линии Коэльюма. Я в замешательстве. А раз ты эту грязь намешал – тебе и убирать.

Я не выдержал. Разговор с ведкинсом сильно меня взбесил. Я и так изо дня в день притворялся, опасаясь, что она снова тронет детей, но в тот момент дал слабину.

— Я давно тебе говорил, что поход на Вернум ничем хорошим не закончится. Папаверис страну не отдаст, ты прогоришь и утянешь за собой не только свою родину, но и мою!

Ее глаза сузились, она швырнулась в меня ледяным заклинанием, заставив скорчиться от пронзившей легкие боли. Я не мог ей ответить, меня сворачивало в трубочку каждый раз, стоило мне только руку на нее вскинуть.

— Ты никак забыл, с кем разговариваешь, Полярис? Или так давно не бывал в моей спальне, что не припомнишь, чей ты муж?!

Следом она заморозила и сломала мне указательный палец на правой руке. Я взвыл, сквозь зубы выпуская воздух.

— Думаешь, достаточно не попадаться мне на глаза, чтобы я забыла про тебя? Или про твоих ненаглядных отпрысков?

— Нет.

— Молчать! – Раздался хруст еще одного пальца, скованного льдом. Я рухнул на пол, давясь ненавистными слезами. Сука. Своими бы руками придушил…

Она схватила меня за горло, впившись ногтями, и посмотрела сверху вниз:

— Ты будешь наказан, Полярис.

— Что ты сделаешь? Прикажешь выпороть меня? Избить? Что?! Чем ты можешь меня удивить? – игнорируя боль, выдавил я. Меня испугал блеск ее глаз.

— Ты пожалеешь о своих словах.

Мы вмиг перенеслись в подземелье.