Книга Трусы на люстре, или И смех, и грех, страница 58 – Елена Амеличева

— Кожа у нее чувствительная, - передразнил голос. - Вор-р-рон нервничает! А то, что я тут вообще никого не жду, не ждал и ждать не собираюсь, это ничего?

— Ну, не ждали, и ладно, - философски заметила я. - Я не гордая, могу и без торжественной встречи с оркестром. Просто впустите. Дальше разберемся.

— Не впущу.

Ну вот, приехали.

— А тетушка Филиппа сказала, что вы будете сопротивляться, но я должна настоять.

Глава 35 Атамир. Перед дорогой

Кабаньи туши, к счастью, разделывали на заднем дворе. Это избавило меня от необходимости лицезреть окровавленные останки, пока я пытался собрать себя в дорогу. Мать велела ехать к Зое. Мать, которая час назад чуть не пристрелила меня на охоте, а до этого полжизни твердила, что я женился на «выскочке из обедневшего рода».

Я поднялся в свои покои. Комната, где мы с Зоей прожили десять лет, теперь казалась чужой. Жена умудрилась забрать не только детей и зверинец, но и… жизнь из этого места. Подушки на кровати лежали ровно, но безжизненно. На туалетном столике остались только её недорогие духи, которые я всегда считал плебейскими, а теперь вдруг показалось, что именно этот запах и есть дом.

— Идиот, - уже привычно сказал своему отражению в зеркале. Отражение согласно кивнуло, пригладило растрепанные белые волосы и попыталось изобразить решимость. Получилось плохо.

Чемоданы собирать не имело смысла - я не собирался задерживаться. Дорога до проклятой тетки Филиппы занимала полтора дня экипажем, если гнать лошадей. Я решил, что поеду верхом. Быстрее. И меньше шансов, что мать передумает и пристрелит меня прямо во дворе.

Я вышел в коридор и направился к лестнице, чтобы спуститься в конюшню. И почти прошел мимо двери в мамину комнату.

Почти.

Уже взялся за перила, когда услышал голоса. Мать с кем-то разговаривала. Тихо, но не шепотом - доверительно, как говорят с теми, кому не нужно повышать голос, чтобы быть услышанным.

Я замер. Второй голос был мужским, неразборчивым, словно говоривший находился за тридевять земель или… в кристалле. Точно. Мать пользовалась магической связью. Дорогой артефакт, который она берегла для самых важных разговоров.

Я должен был идти. Это не мое дело. Мать всегда вела свои интриги, и меня они никогда не касались. Но ноги не слушались.

— …всё будет в порядке, - услышал голос матери. Спокойный, даже ласковый. С кем она могла говорить так? Она даже со мной, единственным сыном, никогда не разговаривала таким тоном. - Атамир поедет за ней. Я позабочусь, чтобы он не свернул с пути.

Пауза. Мужской голос что-то ответил - короткое, резкое, похожее на приказ.

— Знаю, - мать вздохнула. Впервые в жизни я слышал в ее голосе что-то похожее на… усталость? - Знаю, что дурак. Но он мой сын. И он исправит всё. Я заставлю. Они помирятся.

Сердце пропустило удар. О ком это она? Обо мне и Зое? С чего вдруг мать, которая всю жизнь ненавидела мою жену, так печется о нашем примирении?

— Не волнуйся. Зоя умная девочка. Она поймет. А если нет… - мать сделала паузу, и я услышал, как скрипнуло кресло - она встала. - Я найду способ убедить ее. У меня есть кое-какие козыри.

Козыри? Какие козыри? О чем, демоны побери, она говорит?

Я прижался к стене, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Внутри росло нехорошее предчувствие. Мать никогда ничего не делала просто так. Если она вдруг решила, что Зоя должна вернуться, значит, это нужно не мне и не детям. Значит, это нужно ей. Или… тому, с кем она говорит.