Книга Смирись, светлый мой! Твоя темная жена по любви, страница 24 – Лина Алфеева

— Наконец-то, — муж мягко привлек меня к себе и сразу накрыл губы поцелуем.

Его губы ласкали меня неспешно, словно завлекая и соблазняя. Томно и волнующе, распаляя внутри такое жгучее пламя, что когда моей разгоряченной кожи качнулся прохладный воздух, я сдавленно всхлипнула.

Или дело было не в ветре, а в руке Абергая что легла на мое бедро, потом коварно приблизилась в поисках белья.

Которого не было.

И тут муж замер в полнейшем шоке.

— Я надела только нижнее платье, — сгорая не только от смущения, ответила я. Рука Аберга так и жгла кожу. — Просто мои панталоны подразумевают пышную юбку, а у этого платья слишком тонкая для такого белья ткань.

— Поэтому я хотел понять, что у тебя под ним, — глухо произнес муж.

— Эм… Теперь знаешь.

— Любопытство наказуемо, — страдальчески выдохнул Аберг.

Я скромно потупила взгляд, и заметила совсем нескромную реакцию своего супруга.

— Жаль, что здесь нет кровати, — прошептала я.

Точнее, в беседке имелась небольшая лавка, но для наших целей она не годилась и…

Аберг мягко толкнул меня к ней, усадил чуть ли не насильно, а сам опустился рядом, запрокинул голову и замер. Только дышал часто-часто.

— Картас, — еле слышно прошептала я.

— Ты права. Тут нет кровати. Да и в парк я привел тебя не за этим. Всему свое время, моя страстная Змейка.

— Как ты меня назвал? — встрепенулась я.

Картас тут же повернулась ко мне, опустил ладонь на колено, слегка сжал, а потом склонился к губам.

— Страстной. Нежной. Желанной, — каждое прозвище Картас сопровождал сладким поцелуем. — Настойчивой. И такой изобретательной.

— Ох…

Мысли заволок жаркий туман, Картас дал понять, что открытая беседка не место для супружеских нежностей, но это не мешало мне наслаждаться поцелуями. Низ живота сводило так сладко, что я только и могла тянуться к губам мужа за новой порцией ласк, пила их и никак не могла остановиться…

И всё-таки последнее прозвище заставил меня замереть и открыть глаза. Лицо Картаса было так близко, что я видела, как в глубине серых глаз тихо светятся искры магии. Или это была тщательно сдерживаемая страсть?

— Почему изобретательной? Это что, аванс моей неопытности?

Картас перестал поглаживать мое колено сквозь тонкую ткань, откинулась на спинку лавки и потянулась, вытянув вперед длинные ноги. В общем, я осознала, что в моем присутствии его совсем ничего не смущало. Вон даже подушечкой не попытался прикрыться. А потом этот бесстыдник выдал:

— Аманда, гарантирую, ты первая леди, зажавшая своего мужа у стены тронного зала в разгар королевской аудиенции.

— Что? Все было совсем не так! Да как ты только можешь так говорить⁈

От возмущения я аж с лавки подскочила, но Аберг быстро сцапал меня за руку и, притянув к себе, усадил на колени, позволив снова почувствовать, что его вот вообще ничего не смущало. Доставляло неудобство, безусловно. В остальном же светлый каратель был в себе более чем уверен.

— Не только говорить, моя сладкая Змейка. Для меня это воспоминание — сокровище достойное нашего семейного архива. Вид страстной супруги, прижимающей меня к стене, будет преследовать меня и в глубокой старости…

— То есть ты всё-таки издеваешься, да? — хмуро уточнила я.

И получила вместо ответа ещё поцелуй.

Картас смял мой рот, проник в него так жарко и настойчиво, что мне оставалось только подчиниться и наслаждаться этим вторжением. Его руки тоже забыли, о том, что мы находимся в беседке, и я была совсем не против такой перемены в планах. Когда Картас проявлял инициативу, тут вообще было не до возражений. Робкая и стыдливая часть меня пообещала, что обязательно подумает обо всем потом. И, вообще, прикосновения супругов — это прекрасно, уединение беседки — чудесно, а поэтому полностью подчинилась, позволила Картаса пить мои стоны, а потом долго приходила в себя в его объятиях.