Книга Тайна трех зеркал, страница 174 – Анна Завгородняя

— А Милош здесь при чем? – удивилась я, отвлекаясь и открывая глаза.

— Твоя мать любит тебя, Лиза. Да, несколько своеобразно, но любит, и сильнее, чем ты думаешь. Она просто не может принять то, что ты другая, отличаешься от нее и от Марии… Впрочем, не в этом дело. Так вот, Петр попросил, чтобы мы приняли девочку как свою родную. Уже тогда он был немного не в себе от этих артефактов, поисков… Сейчас я начал понимать причину, а тогда был в ужасе от того, что он отдает тебя нам. Впрочем, отказать я не смог, не посмел, хотя предлагал Петру оставить тебя. У него хватало денег на нянек и на гувернанток, но брат решил, что никто на свете не заменит настоящую семью. И вот ты стала одной из нас. Мы вернулись в столицу и сказали всем, что ты наша дочь. Петр настоял на этом.

Экипаж подбросило на ухабе, и я невольно поморщилась, но не от толчка, а от ледяного разочарования, наполнившего мое сердце.

— Как он мог отдать меня? – гневно спросила я. – Что он за человек такой – отказался от своего дитя? Он мог просто оставить меня вам как племянницу! Зачем же отрекаться?

— Лиза…

Отец потянулся ко мне и положил руки мне на плечи. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, и я видела отражение собственной ярости в его взоре.

— Он боялся, что не вернется, и его действительно не было множество долгих лет. А когда Петр вернулся, это был уже совсем другой человек. Мы решили, что оставим все как есть. Для всего света и мира ты Елизавета Павловна Вяземская, моя дочь.

— А кем была моя мать? – спросила я тихо.

Внутри бушевали самые неприглядные эмоции. И ни одна из них не была светлой.

— Я не знаю. Знаю только, что брак был настоящим, но по законам Джаргана…

— Который, увы, у нас не признается, – усмехнулась я и сбросила с плеч руки отца, опустив голову.

— Вот почему я не хотел, чтобы ты знала, – произнес Павел Феоктистович. – Ты моя дочь, Лиза. Моя и Елены. Остальное неважно.

Он говорил что-то еще, а я думала о том, что отец ошибается. Все важно. Все горько. Это были не просто неприятные новости. Подобное может подкосить даже сильного духом человека…

Хотя, разве я не догадывалась об этом и раньше? Нет, не по отношению ко мне близких. Матушка и отец – такие, какими и должны быть любящие родители. Отличаюсь я сама. Я совсем не такая, как моя семья. Прежде я считала, что похожа на отца, а вот как оно оказалось на самом деле.

Отец сделал еще одну попытку и положил свою руку поверх моей. Только тогда я вскинула голову и вдруг осознала, что слишком долго молчала. Что мы уже приехали к особняку графини и экипаж остановился.

— Я всегда считал тебя своей дочерью, Лиза. И ты всегда будешь моей любимой старшей девочкой.

Нас прервали. Дверца распахнулась, и я увидела Милоша, который застыл, глядя поочередно то на меня, то на Павла Феоктистовича.

— Приехали, – произнес джарганец и протянул мне руку, и я не колебалась, принимая ее и даже радуясь той силе, которую излучал некромант.

Выбравшись на дорожку, я увидела, что графиня Явлонская уже стоит, опираясь на трость. Ее кучер возился у ворот, а сама Софья Александровна торопила нас пойти к дому.

— Пока Матвей откроет ворота и наши экипажи заедут на территорию, мы уже будем в доме, – сказала она и первой направилась по дорожке к дому, который я видела только издалека.