Книга Тайна трех зеркал, страница 154 – Анна Завгородняя

Уварова продолжала смотреть на меня так, будто я средоточие мирового зла. Впрочем, ей так оно, скорее всего, и представлялось.

— Я не просила вашего сына летать над городом. Это было полностью его решение, – сказала я спокойно. – Но мне очень жаль, что его наказали, – добавила я искренне то, что думала.

— Жаль? – переспросила женщина. – Ах, ей, видите ли, жаль!

Она всплеснула руками, теряя последние остатки самообладания, поскольку теперь вела себя совсем не как знатная аристократка, а как самая обычная женщина с рынка. Если бы ситуация не была столь печальна, я бы рассмеялась, памятуя, как Уваровы кичатся своим образованием и умением вести себя в обществе. Видела бы Варвара Ивановна себя со стороны. Но страх за единственного сына стер все самообладание женщины.

— Мне и вправду жаль.

— Да он жениться хотел на тебе! – воскликнула Уварова. – Боги знают, как я отговаривала его от этой глупой затеи! Ты ведь всегда была не от мира сего – взбалмошная, дерзкая, не такая, как все девушки в обществе! Но он уперся – подавай ему тебя!

Наверное, Варвара Ивановна сказала бы мне еще много неприятного, но тут отец, устав от ее возмущений, приблизился к Уваровой, тактично взял под руку и произнес:

— Варвара Ивановна, давайте поговорим в моем кабинете. Уверяю вас, у меня есть нужные знакомства, чтобы вернуть Николая домой. Нам всем надо успокоиться.

Он посмотрел в глаза непрошеной гостье и даже улыбнулся. Уварова дернулась, высвобождая руку из его хватки, но затем до нее, видимо, дошел смысл сказанного отцом, поскольку она перестала хмуриться и спросила:

— Вы и вправду сможете помочь, Павел Феоктистович?

Отец кивнул:

— Разве я стал бы говорить о том, что не могу изменить? У меня есть нужные связи. Я все устрою. Конечно, не сегодня, но, полагаю, завтра-послезавтра вы можете ждать сына домой, – заверил он разгневанную княгиню.

Она застыла. Пыл гнева потихоньку стал сходить на нет. По крайней мере, мне хотелось верить в это.

Но я ошиблась. Если Уварова и успокоилась, то не по отношению ко мне. Прежде чем покинуть зал и пойти с моим отцом в его кабинет, она резко повернулась в мою сторону и холодно проговорила, чеканя каждое слово так, будто я юродивая и плохо понимаю смысл человеческой речи:

— Елизавета Павловна, более не смейте надеяться на союз с Коленькой. Я категорически против. Ищите себе другого жениха, который станет терпеть ваши выходки и желания.

Она кивнула моей матушке, хранившей удивительное молчание на протяжении всего ее жаркого монолога, и только после обратилась к князю Вяземскому:

— В ваших же интересах вернуть моего сына.

— Непременно, Варвара Ивановна, – усмехнулся папа, а я со вздохом вдруг поняла, что вряд ли мы еще будем тесно общаться с этой семьей.

Впрочем, в общем минусе произошедшего я нашла для себя один плюс – это то, что Николай больше не будет обращаться ко мне с предложением руки и сердца. Его матушка позаботится об этом, даже не подозревая, что таким образом окажет мне услугу.

* * *

Стоя в гостиной у окна, выходящего во двор, я смотрела, как отец провожает Варвару Ивановну до ее экипажа, как они некоторое время стоят и беседуют. Уварова показалась мне почти спокойной, и когда княгиня забиралась в салон кареты, приняв руку моего отца, она выглядела так, словно кто-то другой полчаса назад разгневанной фурией кричал на нас в обеденном зале. Наверняка отец заверил Уварову, что сегодня же обратится с прошением по поводу Николая. И я была уверена, что, пообещав, он поступит именно так.