Книга Тайна трех зеркал, страница 150 – Анна Завгородняя

Мы сидели втроем на моей кровати: я, держась за плечо Милоша, кошка, прижатая к моему боку, и он, с рукой, протянутой в сторону разбитого окна. И более ничего и никого.

Тома опомнилась первой. Она дернулась в моей руке, и я тут же выпустила ее на волю, успев подхватить Горича, когда он начал клониться назад.

— Вот проклятие!

— Господин Горич! – пискнула я испуганно.

Милош был без сознания. Он уронил руки и казался спящим, а из пореза продолжала течь кровь.

— Пришло время будить нашего папеньку! – прошипела кошка и поспешила к двери.

Я с трудом подтянула куратора головой к подушке, признаюсь, не без помощи своей силы. Уложив его, склонилась, прислушиваясь к дыханию мужчины.

— Ему надо срочно остановить кровь! – продолжала командовать Тома.

Я выругалась так, как ругаться настоящей княжне стыдно и не положено, затем опрометью бросилась из спальни. Отца я нашла мирно спящим на диванчике. Он лежал, положив ногу на ногу и опустив голову на мягкий подлокотник. Растрясти его мне стоило немалого труда, но, едва он открыл глаза, моргнул и увидел меня, склоненную над ним, как остатки сна тут же исчезли из его взора.

— Лиза! – прохрипел он.

— Отец, нам нужен целитель! Милошу нужен целитель! – закричала я и затрясла папу, вцепившись в его плечи.

Он сел, потер глаза и снова посмотрел на меня.

— И как можно быстрее! – продолжала я почти отчаянно. – Остальное расскажу потом!

— Хорошо, хорошо, – пробормотал князь. – Не кричи. Сейчас все сделаем.

— У него кровь! У него рана на руке! – прокричала я.

Отец поднялся на ноги и поспешил в коридор, откуда уже доносились крики – кажется, нападение тени переполошило обитателей особняка. Могу лишь представить, как себя чувствовали матушка и Мария. Но я надеялась, что папа не позволит им войти в мою спальню, он успокоит всех. Ведь это мой отец, самый сильный и лучший на свете!

Я живо метнулась назад в спальню. Горич по-прежнему лежал без сознания. Тамара нависла над ним, словно гипнотизируя своими огромными глазами. Я же присела рядом, судорожно оглядываясь и проклиная то, что не умею лечить.

Ну почему, почему я темная?!

— Кровь больше не течет, – сообщила кошка, пока я рассуждала, что бы порвать на лоскуты, чтобы перебинтовать руку куратора.

Боги, следовало сделать это сразу же, прежде чем бежать к отцу! Определенно, с моим разумом творилось нечто неладное. Я потеряла возможность мыслить здраво из-за страха перед тенью. А что, если бы подобное промедление стоило Милошу жизни?

Ругая себя на чем свет стоит (конечно же, мысленно), я склонилась над джарганцем и осмотрела его руку. И правда, кровь больше не текла. Но рана представляла собой ужасающее зрелище. Не для слабонервных. «Лиза, возьми себя в руки!» – сказала я себе.

Оглядевшись, я увидела нож, которым куратор вскрыл себе вену. Я осторожно взяла оружие за рукоять и осмотрела, хмыкнув. Ножик был артефактный, с крошечным узором, изображающим какую-то северную руну. Древний джарганский язык, не иначе.

— Кажется, это оружие и запечатало кровь, когда твой куратор перестал управлять им, – высказала свои соображения Тома. – Умно! Получается, направляясь сюда, он предвидел подобный исход? – предположила она, но не обращаясь ко мне, а, скорее, рассуждая вслух.

Я посмотрела на лицо Горича. Кожа его казалась бледной, даже губы побелели. Сердце сдавило от жалости и боли. «Он ведь не умрет?» – подумала я в отчаянии.