Книга Охота на эмиссара, страница 130 – Селина Катрин

Вяжущая горечь растекалась во рту, сковывала горло, мешала говорить, но я всё же удержалась, чтобы не расплакаться. Как же так? Как можно всё то прекрасное, что было между нами эти дни, называть грязью? Неужели я ему противна? Внутри всё жгло так, будто я в кусты крапивы влезла. Всё-таки я не удержалась и всхлипнула от обиды. Мне казалось, что в клетке космического корабля, когда Фабрис искренне ответил на поцелуй, мы нашли хрупкий мостик взаимопонимания… У меня появился шанс.

— Погоди… так тогда… на Тур-Рине, когда ты сказала, что не видишь никаких извращений на видео, ты действительно это имела в виду? — потрясённо переспросил эмиссар.

— Представь себе! Гуманоидам иногда свойственно говорить то, что они думают! Охрененная концепция, не находишь?! Да, я правда считаю, что нет и не может быть никаких извращений в постели, если это устраивает обоих. И не в постели тоже! Стиральная машина, барная стойка, стеллаж, стена, флаер… Какая, к швархам, разница, где и как заниматься сексом? Главное — с кем! Я всегда считала, что искренние чувства и яркий секс дополняют друг друга, но никак не являются взаимоисключающими факторами.

Звенящая тишина опустилась в спальне. Я даже слышала собственное сбившееся от повышенного тона дыхание и тихое попискивание «Умного дома» в прихожей, дающего понять, что периметр квартиры находится под охраной.

Неполную минуту Фабрис смотрел так странно, будто у меня выросли рога и я сама оказалась цваргом. Хотя вру, будь я цваргом в его постели, он бы наверняка уже покрошил меня хвостищем, или выставил из дома, или ещё что-то… но не сидел бы сейчас на кровати и не пялился с таким изумлением. Если у них такие строгие правила для отношений между мужчиной и женщиной, то даже лёгкая симпатия между мужчинами, скорее всего, приравнивается к отвратительной смертельной болячке.

«Ну вот, Даня, ты как всегда. Тебе всегда нравились самые неправильные мужчины. Ты призналась в чувствах, а в ответ на тебя смотрят как на неопознанный летающий объект», — печально подытожил внутренний голос. Почему же дышать-то так тяжело?!

— Я, наверное, пойду… — Собственный голос прозвучал до противного пискляво и полувопросительно.

Я откинула одеяло и попыталась стать с кровати, но внезапно цварг схватил меня за запястье, крепко обнял и прижал к твёрдой горячей груди.

— Даня… Данечка… Данька… чудо моё расчудесное… Я такой идиот! — Поцелуи посыпались на щёки, глаза, нос, виски; мягкие губы собрали из ниоткуда взявшиеся слёзы. — Я просто привык… что все говорят так, когда им выгодно… Я думал, что ты старалась продемонстрировать моральную поддержку, говоря, что всё это нормально, чтобы вписаться в мой круг доверия. Это часть нашей культуры. Фальшивая, никому не нужная вежливость, ты права… Солнце моё веснушчатое, пожалуйста, прости меня. Прости, что обидел и оскорбил, предположив, что ты осталась из-за денег. Я слишком сильно привык к Цваргу… У нас очень много правил, которые внушаются с самого детства, и любое отклонение считается чем-то ненормальным. Мужчин учат подавлять сексуальное желание, а посещения борделей на Тур-Рине — крайней степени постыдные занятия.

Я снова всхлипнула:

— Да что постыдного, при вашем-то соотношении женщин и мужчин? Ещё скажи, что у вас для женатых пар есть закон о максимальном количестве половых актов.