Книга Агент пси-класса, страница 121 – Селина Катрин

Я подумывала удалиться из комнаты отдыха, но внезапно в столовую вошёл один из членов экипажа – молоденький парнишка-пикси с пшеничными волосами, собранными в короткий хвостик на затылке, и яркими, как морское дно, глазами. Невыразительным взглядом он окинул помещение и застыл, увидев капитана, поглощающего странный обед. А дальше произошло невообразимое: парень вдруг резко изменился, подпрыгнул к Ларсону и выбил контейнер из его рук:

— Эту дрянь ты есть не будешь!

— Эд, перестань. – Капитан попытался говорить с подчинённым строго, но тот даже и не думал утихомириваться.

— Не будешь, я сказал! Тебе что, мало, что ли, что ты ночью чуть не умер?!

— Умер? – Я машинально перевела взгляд на стол.

Сочетание вкусов действительно специфическое, но это же еда, а не отрава…

— Да! – выкрикнул Эд и внезапно дёрнул Ларсона за плечо, одновременно двумя руками закатывая ему рукав выше локтя. Обнажившаяся кожа под тканью неожиданно была не бежевой, как у всех пикси или людей, а скорее красной в крупные гнойные нарывы.

Я такого не видела… никогда.

— Вот, полюбуйтесь! – продолжал на повышенных интонациях выговаривать Эд, поочередно смотря то на меня, то на Линду с Лайсой. – У него непереносимость ананасов, он ночью чуть не задохнулся, когда приступ был, а вы, стервы, только и думаете…

Договорить он не успел, так как Лайса неожиданно громко хлопнула ладонью по столу и грубо рыкнула:

— Заткнись!

— Нет уж, раз ты его маатшинай, то и за здоровье должна отвечать, будь добра…

Не знаю, что именно собирался сказать мальчишка, но он вдруг резко побледнел, согнулся и рухнул на колени. Вены на его висках вспухли, челюсти сжались до такой степени, что на щеках проступили желваки, но в синих глазах всё ещё полыхал огонь негодования. Лайса смотрела на парнишку в упор, не мигая, словно кобра, гипнотизирующая жертву перед броском.

— Извинись!

Несмотря на грозный тон Лайсы и незавидное положение, Эд упрямо поджал губы.

— Извинись!!! – крикнула разгневанная пиксиянка повторно, но в помещении установилась прямо-таки мертвенная тишина, не считая гула вентиляции.

— Нарушение правил поведения, неприкрытая агрессия, оскорбление при свидетелях, – тихо, но с угрозой начала перечислять пиксиянка. Одной из шести рук она ловко достала из кармана блистер с единственной, но крупной таблеткой. – Если ты не принесёшь извинения прямо сейчас, то выпьешь это.

— Моя госпожа, он извиняется, пожалуйста, не трогайте Эда… – попытался влезть в разговор Ларсон, но был остановлен властным жестом.

— Не лезь.

Блистер опустился перед глазами парнишки. Я понятия не имела, что это такое, но судя по сгустившемуся напряжению, что-то очень и очень нехорошее.

— У тебя три секунды.

Лайса не мигая смотрела на коленопреклонённого пикси. Все молчали. Эд шумно сглотнул. Крупная капля прокатилась от его виска по кромке светлых волос и вниз по шее.

— Я… прошу… прощения… моя госпожа.

Блистер исчез.

— То-то же, – хмыкнула Лайса. – Брысь отсюда и до конца поездки не смей показываться мне на глаза. Лар?

— Да, госпожа.

— Чечевицу с ананасами доесть полностью, но если тебе нужны лекарства – антигистамины или что там ещё, – увеличь дозу.

— Слушаюсь.

По тону капитана, стеклянным взглядом уставившегося в стенку перед собой, нельзя было сказать, что он испытывает, но по тому, как опустились его плечи, я поняла, что всё-таки облегчение. После увиденной сцены стало настолько не по себе, что я извинилась и ушла в выделенную каюту, где в одиночестве и провела время до самого вечера.