Книга Принцесса Восточного Созвездия, страница 88 – Селина Катрин

Проглотив едкую, как сок кактуса, слюну, я пришёл к выводу, что менять мнение этого мужчины уже слишком поздно. Вместо этого я сказал единственное, что могло бы его успокоить:

— Обещаю, Цварг понравится вашей дочери. И ей ничто не будет угрожать там. Я обо всём позабочусь.

Собеседник промолчал, но впервые за всё знакомство с эмиром я почувствовал от него волну благодарности, и эти бета-колебания были красноречивее слов. Да уж, «минуй нас пуще всех печалей отцовский гнев и отцовская любовь», как было сказало в одной древней комедии с Захрана.

— Раз мы до всего договорились, объясните, пожалуйста, почему вы подумали, что смерть Аоиф — на руках вашего сына?

— Разве эта девушка не умерла своей смертью? У вас новая информация? Ихмер всё-таки виноват? — Эмир мгновенно собрался и напрягся.

— Нет. — Я отрицательно покачал головой. — Старший принц здесь ни при чём. Но вы подумали на него. Я хочу знать почему.

— Это неважно. — Идрис Свет Истины решительно поднялся, давая понять, что диалог окончен.

Его настроение менялось очень быстро, с другой стороны, возможно, он и занял столь высокое положение в Аль-Мадинате благодаря этой особенности. Настоящие руководители в любой сфере должны уметь оперативно анализировать ситуацию и принимать решения.

— Но я хотел бы…

— Спасибо, санджар, у меня дела.

С этими словами он прошёл к двери и открыл, намекая, что мне пора. Я раздражённо фыркнул.

— Отлично! У вас в пещерах убивают девушек, так называемых «грязных», а вам на это плевать. Вы замечательный правитель города, ничего не скажешь!

Я рассчитывал на его эмоции, на хоть какую-то информацию, но тем удивительнее были молчание и проступившая горечь в ментальном фоне. Дождавшись, когда я выйду за порог кабинета, эмир сказал уже в спину:

— Мне не плевать, но казнит толпа. Я не могу пересажать всех за решётку, иначе в Аль-Мадинате не останется горожан. А те девушки, которые отказались надевать наручи даже во взрослом возрасте, понимали, на что идут.

— Надевать на взрослых девушек ваши рукавицы — ещё большее зло, чем надевать их на детей. Они могут умереть от болевого шока!

— На всё воля Владыки.

Из дворца я выбежал с такой скоростью, какую не всегда развивал, гоняясь за преступниками.

Уже в дверях я столкнулся с Деорсой. Он отвесил глубокий поклон и тихо шепнул:

— Санджар Робер Молниеносный, я очень рад, что встретил вас. По Аль-Мадинату ходят слухи, что Гафур Лев Пустыни принял поражение за руку Шейны слишком близко к сердцу. Будьте аккуратны.

— Спасибо за предупреждение.

Я с трудом кивнул и двинулся прочь. Обдумывать слова Деорсы насчёт побеждённого Гафура не было ни сил, ни желания. Это было совершенно неважно. Глухая злость на эмира, на его узколобость, непонимание того, как ужасны их законы для террасорок, буквально душила. Ветер, издеваясь, трепал волосы и кидал в лицо сухой раскалённый воздух пустыни, смешивая со специями и лошадиным помётом. Быстрым шагом я направился куда глаза глядят, свернул с улицы, мощённой камнем, на первую попавшуюся — извилистую и песчаную.

Надо было успокоиться.

Вокруг сновали туда-сюда люди, не обращая на меня внимания, но на всякий случай я накинул на голову глубокий капюшон и засунул руки в карманы. Солнце припекало, и на фоне мужчин в ярких тюрбанах я мало чем отличался от местных.