Книга Принцесса Восточного Созвездия, страница 87 – Селина Катрин

Ауч, вот и прокол в легенде. Ну да ладно, теперь уже не суть...

— Да, моё.

Не знаю почему, но открытие, что такое состояние принадлежит мне одному, заставило эмира внезапно задрожать. Резонаторы накрыло бета-колебаниями тревоги, почти что ужаса.

— Санджар Робер Молниеносный, вы так богаты, что на Террасоре считались бы эмиром!

Я поморщился. Благодаря Эсмеральде у меня установилась перманентная аллергия на разговоры о заработке.

— Это неважно… — начал я, но меня перебили:

— Санджар, заклинаю вас! Наденьте на Шейну рукавицы!

Он потянулся к резной шкатулке, а меня буквально затрясло от злости. После того как узнал больше об анатомии террасорок, эта вещь стала мне глубоко омерзительна.

— Вы хотели надеть орудие пыток на дочь и при этом считаете себя любящим отцом?

— Что? — Глаза Идриса Свет Истины на миг расширились, а затем затрепетали ноздри, по скулам пробежали желваки, и мои резонаторы хлестнуло эманациями гнева. — Да как вы смеете?! Я её защищаю! Знаете, как обращались с «грязными» до моего правления в Аль-Мадинате?!

— Знаю. Маленьким девочкам выдирали несформировавшиеся косточки, по факту — медленно и болезненно ампутировали здоровую часть тела. Зачем вы настаиваете, чтобы я надел этот ужас на Шейну?! — рявкнул в ответ.

Реакция эмира изумила. Из мужчины как будто вынули внутренний стержень, и он буквально рухнул на обитую бархатом оттоманку.

— Так вы всё знаете…

— Не благодаря вам.

— Так почему не наденете рукавицы? Она же вас рано или поздно убьёт!

— В смысле «убьёт»?!

Я невольно потянулся к боку, где уже зарастала рана, но тут же отдёрнул ладонь. К счастью, Идрис не заметил этого движения — настолько был растерян моим ответом. Неполную минуту в кабинете эмира стояла гнетущая тишина. Наконец мужчина прочистил горло и тихо заговорил:

— Всем известно, что террасорки убивают мужчин, если ложатся с ними без ритуала очищения. Шейна… с детства не носила рукавиц, а уж про удаление шипов её мать и слышать не хотела. Я разрешал ей ходить с руками, покрытыми лишь рукавами платья, до того момента, как к ней посватался Гафур Лев Пустыни. Я соблюдал традиции и, настаивая на рукавицах, всего лишь хотел, чтобы моя девочка не убила вас, когда вы в очередной раз разделите с ней постель.

Я ошеломлённо молчал. Идрис же принял моё молчание за одобрение и потому продолжил:

— На Террасоре за причинение мужчине физического вреда женщин наказывают. Это серьёзнейший проступок, ибо Мужчина — отражение Владыки на земле и песке. И даже если на вашей родине это не так, за преднамеренное убийство всегда следует высшая мера наказания во всех Мирах. Я готов закрыть глаза на неоправданную жестокость и многое другое… Всё это лучше, чем казнь Шейны.

«Преднамеренное убийство». Вот как эмир воспринимает выстреливающие шипы террасорок.

Что за убогое Средневековье…

Стоп! «В очередной раз разделите постель», «закрыть глаза на неоправданную жестокость»… Внезапно до меня дошло, что со всеми событиями я совсем позабыл об окровавленных простынях в выделенных мне во дворце покоях и прыжке из окна перед тем, как постучалась одна из жён эмира! Удушающая догадка, что подумал Идрис, перехватила дыхание.

«Ну, очевидно, что если ты жив и здоров, то с точки зрения эмира кровь не твоя, а Шейны», — подсказал внутренний голос, от чего меня замутило. Крови на простынях было столько, что принадлежи она действительно девушке, на Цварге бы за такое упекли за решётку. Сразу же. Насильником меня ещё никто не называл… Однако здесь, на Террасоре, это, очевидно, не преступление, а вот попытка женщины защищаться — очень даже.