Книга Принцесса Восточного Созвездия, страница 40 – Селина Катрин

Я с силой потёр виски, стараясь унять собственную боль. Высокая чувствительность резонаторов для цварга — и дар, и проклятие. Дар — потому что мы сильнейшие среди сородичей… проклятие — потому что порой выдержать пытку чужими эмоциями могут не все. Я слышал о смертях цваргов на заданиях на других планетах, но не из-за природных условий, травм или пыток, а именно от переизбытка рваных бета-колебаний.

По залу вновь пробежались шепотки, а судья перевёл взгляд на Бартла Фархаса.

— Вы жестоко наказали жену. Вы совершили грех, санджар, который придется отмаливать.

— Она тоже совершила грех! — Бартл Фархас поднялся и эффектным жестом развязал цветастый балахон.

Перед всеми предстало дряблое волосатое пузо, грудь столь полная, что напоминала женскую — явная гинекомастия на фоне ожирения, — и пухлые ляжки, обтянутые кричаще-алыми лосинами. Но всё это меркло на фоне огромного багряного шрама, тянущегося от левого мужского соска к паху.

— Эта дрянь порезала меня! И она покусилась на то, чем наделил меня сам Владыка! — не то прокричал, не то взвизгнул Бартл.

А дальше всё замелькало перед глазами. Судья зазвенел в колокольчик, в зал вошли несколько стражей и схватили за руки плачущую Инну. Она успела лишь сказать:

— Но я же чистая! Чистая! Вот, смотрите! — Её рукава задрались, и показалась уродливо-бугристая кожа предплечий. — Кверант, умоляю, смотрите, он меня первым ударил!

Поднялся гул и крики.

— В пещеры её! В пещеры! Грязь! — закричали сидящие мужчины в зале, а те несколько женщин, что были, лишь ниже склонили головы.

— Да как она смела!

— Пещеры до конца жизни! Пускай каменные розы собирает!

— Преступница! Покусилась на жизнь, которую даровал сам Владыка!

— Грешница!

Судья тщетно звенел вновь и вновь, призывая к тишине, а женщина попыталась вырваться из захвата стражей, но от этого её руки сжали лишь крепче. Из глаз осуждённой брызнули слёзы.

Голова раскалывалась от взрыва царящих эмоций. Столько ненависти я не слышал и не видел давно. Меня тошнило. Люди как будто взбеленились и всей толпой возненавидели несчастную. Внутри разворачивался ад, я схватился за виски, пытаясь продышаться, и в этот момент мы встретились взглядами с Инной. Это был взгляд испуганного затравленного зверька, попавшего в капкан. Весь её вид кричал: «Помогите!» Она сопротивлялась и явно не хотела того, к чему её приговорила толпа.

Время превратилось в клейкую вязкую жижу.

Я могу встать и остановить это всё. У меня даже хватило бы способностей выжечь всем мозги…

«И кем ты станешь, Янн? Убийцей? Может, тогда стоит выжечь мозги сразу всем на планете?» — проговорила совесть голосом старшего брата. И сразу за ней напомнила:

«Я уверен, что ты не станешь злоупотреблять служебным положением и особенностью нашей расы. Что бы ни случилось, ты должен оставаться максимально беспристрастным, не вмешиваться, держать себя в руках и оказать наименьшее влияние на население».

— Я не должен злоупотреблять служебным положением и особенностью нашей расы, — повторил машинально, чувствуя, как внутренности сводит от боли.

Инна Фархас что-то выкрикнула в последний раз, и её уволокли за толстые дубовые двери, гогот в зале суда поутих, а Ихмер неожиданно поднялся с места и размашисто хлопнул меня по плечу: