Книга Принцесса Восточного Созвездия, страница 107 – Селина Катрин

— Хм… Другие люди… то есть гуманоиды должны дать согласие на то, как тебе жить? — Шейна нахмурилась.

— Дело в том, что наша раса вымирает, у нас рождается очень мало цваргинь. Аппарат Управления в первую очередь озабочен пополнением населения, так что, увы, да, в законодательном смысле мы немножко отличаемся от остальных Миров Федерации. До недавних времен разводы на Цварге были запрещены[1]. Пополнение населения чистокровным потомством — первая и основная задача, которую решает АУЦ[2].

— Но сейчас же разрешены? — переспросила террасорка.

— Да, — признался и нехотя добавил: — Но если оба супруга хотят этого. Недавно сделали поправку, что можно разойтись, если женщина не хочет жить в браке. Однако если женщина настаивает, что любит супруга, развестись сложно. У нас цваргини рождаются крайне редко и считаются драгоценностью нации.

Вот только я был удобен Эсми как бездонный источник денег, и ни о какой любви с её стороны изначально речи не шло. Моя жена оказалась не только талантливым дизайнером одежды, но и прекрасной актрисой. Трижды я пытался развестись с ней. И все три раза потерпел сокрушительное фиаско.

В первый раз эта чокнутая заявила репортёрам, что я держу её на воде и хлебе и не даю денег на минимально необходимые вещи. Она как раз привела в пример те полгода, когда мои банковские счета были заблокированы в целях конспирации, приволокла откуда-то помоечное тряпьё, спрятала все драгоценности и вылила на счастливых журналистов столько дичи, что у меня волосы на голове зашевелились. Потом, выдержав эффектную паузу, она рассмеялась и сообщила, что это шутка, но слухи о жестоком обращении с женой поползли повсюду, меня лишили повышения, коллеги начали недобро коситься.

«Я уничтожу твою репутацию и карьеру, если будешь пробовать со мной развестись», — заявила кобра, думая, что эти две вещи для меня важнее всего.

Когда я подал заявление в АУЦ на развод во второй раз, Эсмеральда поступила тоньше и заявила, что беременна. Ввиду тяжелой демографической ситуации на Цварге, разумеется, развода нам не дали, мне ещё и высказали много неприятных слов соответствующие службы. Разумеется, через три месяца у лицемерки случился «выкидыш» на нервной почве, в котором она тоже обвинила меня. Я даже знать не хотел, как ей удалось подделать документы о липовой беременности.

В третий раз эта ненормальная разыграла сцену перед Аппаратом Управления Цваргом о неразделённой любви и фонила бета-колебаниями отчаяния так, что, честное слово, я сам себя извергом посчитал. А ещё Планетарная Лаборатория[3] насчитала у нас девяносто восемь процентов совместимости, и, разумеется, все три раза она была на стороне жены. После третьего раза мне запретили обращаться в АУЦ за разводом.

Это была самая позорная часть моей жизни, из-за которой было ужасно стыдно. Стыдно, что сам вляпался в такую историю, стыдно, что не могу наладить собственную жизнь, просто стыдно… Пожалуй, из-за этого глубокого стыда я так и сосредоточился на службе, очень рано получил звание «эмиссар высшего звена» и хватался за любую работу вне орбиты Цварга.

— Какая ирония судьбы… У нас женское мнение не значит ничего, в то время как у вас может не браться в расчёт мужское, — тихо пробормотала Шейна и вдруг добавила: — Янн, час назад ты назвал меня пленницей убеждений моей планеты, но разве ты сам не пленник своего общества?