Книга Мой сводный с Цварга, страница 33 – Селина Катрин

— Нет, боюсь, расчёты даются мне слишком тяжело.

Я так расслабилась за разговором без скрытых подтекстов, что не сразу заметила, как Ханс протянул руку. И, прежде чем я попросила меня не трогать, он коснулся ладони.

— Ты замёрзла? — Его голос прозвучал вкрадчиво и заботливо. — Давай согрею?

Его пальцы слегка накрыли мои, и тепло, исходящее от его ладони, заставило расслабиться ещё больше.

— Наверное, надо возвращаться обратно, — вяло возразила я.

От прикосновения Ханса во всем теле разлилась такая волна приятного ощущения, что хотелось лишь закрыть глаза и не двигаться.

«Собственно, а что такого в том, что он согреет мои ладони? Постоим так немного и поедем», — шевельнулась мысль где-то на задворках сознания. Террасорка во мне возмутилась, что не должен мужчина до брака касаться женщины, но вокруг было так холодно…

Восхитительные снежные склоны мерцали, все лыжники куда-то подевались, лучи закатного солнца словно растекались по поверхности, окрашивая снег в золотистый оттенок. Время будто замедлилось, и я вместе с ним.

— Ещё успеем вернуться, не волнуйся, — ответил Ханс, продолжая удерживать мои ладони в своих.

Рядом с ним стало так спокойно и уютно. Его тепло обволакивало, а голос звучал как тихий шёпот ветра.

— Айлин, ты правда такая уникальная, непохожая на надменных цваргинь, удивительно красивая…

В любой другой момент я бы возмутилась тому, что мужчина подошёл так близко, но сейчас вдруг почувствовала себя мухой, попавшей в смолу.

«Айлин, ты просто не умеешь принимать комплименты и заботу», — шептало подсознание. Что-то внутри противилось этим мыслям, но я всё никак не могла понять что.

— Мы с тобой идеально подходим друг другу. Я архитектор, а ты — художник-декоратор. Мы даже видим мир под одним и тем же углом… — продолжал журчать мягкий голос Ханса, которому я невольно кивала.

После нескольких часов катания навалилась жуткая усталость. Ноги гудели, а от кистей по запястьям шло целительное тепло. Со мной такое часто бывало в детстве, когда после спортивной нагрузки мы с Яром заходили в тёплое помещение. Яранель, смеясь, называл это состояние «развезло». Так я впервые узнала, что после холода и лыж меня может «развезти» куда сильнее, чем от бокала алкоголя. Забавная реакция организма.

«У него такие красивые карие глаза», — вдруг пришла совсем уж странная мысль.

«Но у Яранеля красивее», — мысленно поправила я и — вновь провалилась в какой-то ватный омут. Я принялась спорить сама с собой и очнулась лишь тогда, когда Ханс ощутимо потряс меня за плечо:

— Айлин, так что ты думаешь?

— О чём? — спросила я, удивляясь, почему собственный голос звучит так хрипло. Между нашими лицами были какие-то сантиметры.

— О нас с тобой, — повторил Ханс и нетерпеливо облизал обветренные губы.

Мне совсем не понравилось, как он это сделал. Так, будто собирался съесть меня целиком. Я невольно оглянулась — вдоль трассы зажглись фонари, а на склоне никого нет.

— Мы с тобой идеально подходим друг другу. Я влюблён в тебя и вижу своей женой. Я понимаю, что это быстро, но ведь для обычаев Террасоры вообще нормально не знать своего мужа заранее, а мы знакомы. Давай прямо сегодня вечером за ужином я сделаю тебе предложение?

Взгляд Ханса был мягким, но в нём читалась какая-то решительность, которая заставила насторожиться.