Книга Папа для особенной звёздочки, страница 13 – Селина Катрин

— Жан, что у нас есть для ребёнка? Это человеческая девочка, ей два или три года. Нужно что-то тёплое и легко усваиваемое. Можешь сделать?

— Тридцать секунд, адмирал, — спокойно отозвался повар, как будто к нему каждый день приходили адмиралы с детьми на руках. — Сейчас разогрею бульон с добавкой питательных аминокислот. Он без раздражителей. Если девочка проглотит — значит, желудок работает.

Жан сдвинул небольшую кастрюлю на край плиты, включив подогрев низкой мощности.

— Вы так быстро ушли, сэр, что не дослушали Веллсарра, — внезапно заговорил Тарсий. — Док хотел сказать вам, что пытался накормить девочку кашей для лежачих больных, но она всё выплюнула.

Пока адъютант говорил, Жан перелил бульон в кружку и проверил пищевым термометром.

— Вот, попробуйте, сэр. — Повар протянул кружку.

Ксайрон осторожно поднёс её к маленькому рту девочки. Та сперва только смотрела — насторожённо, широко распахнув серо-голубые глаза. Потом принюхалась, как маленький зверёк, будто пытаясь понять, можно ли доверять этому запаху. Осторожно коснулась губами края кружки, сделала глоток… и тут же дёрнулась назад.

Бульон стёк по подбородку. Девочка сморщилась, выплюнула остаток и расплакалась ещё громче, чем в медблоке. Будто всё, что копилось за этот бесконечный день, прорвалось разом. Она вцепилась в ворот Ксайрона крошечными пальцами — отчаянно, как цепляются за последний баллон с кислородом. По резонаторам полоснуло острой волной: обида и голод, перемешанные так, что не разобрать, где одно, а где другое.

Где-то на заднем плане булькали кастрюли, шипел пар, но на секунду адмиралу показалось, что шум камбуза стих. Вся Вселенная сузилась до одного безутешно плачущего ребёнка на его руках.

— Странно, зубы все целы, ран во рту нет, — пробормотал Тарсий обеспокоенно, заглядывая в открытый ротик.

Шеф покачал головой.

— Ей запах не нравится или вкус… надо что-то другое. Сейчас найдём.

Следующие полчаса Жан передавал в руки Ксайрона буквально всё, что у него было: нежное рассыпчатое картофельное пюре, густой, чуть сладковатый овощной крем-суп, пшеничные сухари, варёную куриную ножку, жидкую овсяную кашу, желеобразное пюре из фруктового концентрата, молочную смесь с нейтральным вкусом и даже мягкие питательные гели — без запаха и цвета.

Но ничего не подходило.

Одно девочка лишь лизнула и отвернулась. Другое понюхала и сморщила носик. Третье даже не стала пробовать — побоялась.

Корабельный шеф перепробовал всё самое разное — по фактуре, аромату и температуре. Девочка плакала всё громче и громче, её голос срывался и дрожал как струна.

Адмирал Ксайрон, руководивший флагманским военным крейсером и отдававший приказы, от которых менялись целые сектора, ещё никогда в жизни не чувствовал себя настолько беспомощным. Он мог управлять космическими манёврами, наводить орудия, вести дипломатические переговоры, но сейчас всё его могущество упиралось в одного-единственного маленького человечка.

Это было абсурдно. Это было страшно. Это было именно то ощущение, которого он не знал раньше: когда делаешь всё правильно — и всё равно недостаточно. Когда стараешься, а ребёнок всё плачет. И плачет. И плачет.

«Я хотел её спасти».

Мысль была тихой и от этого особенно невыносимой.

Неужели в первые же сутки — и он заморит её голодом?