Книга Каролина. Часть четвертая, страница 23 – Мэри Ли

Дальше не слушаю, спускаюсь со ступеней и перехожу на бег. Куда уж хуже? Что может быть хуже, чем потеря реальности? Мама рассталась с нашим миром уже давно и пребывает в своем, одиноком и жутком.

Дыхание спирает, но я продолжаю дышать сквозь ком в горле. Со всех ног несусь в сторону дома Печали, но окрик Дейла заставляет меня сменить ориентир. Маму перевезли в обычную больницу. И в любой другой ситуации это могло бы означать улучшение здоровья, но не в этот раз.

Останавливаюсь перед зданием и боюсь переступить порог. Что если уже поздно? Черт.

Дейл останавливается по правую руку и рассказывает:

— Она на первом этаже в семнадцатой палате. Без дока тебя туда не пустят. Оливия заперта на случай, если снова начнет кричать и крушить все вокруг. Но это… маловероятно.

Я не могу стоять тут вечность и трусить.

Сжимаю пальцы на левой руке и собираю в кулаке всю силу, что у меня еще осталась.

Смыкаю пальцы вокруг дверной ручки и поворачиваю вниз.

— Зови доктора, – безэмоционально произношу я.

Медленно иду по пустому коридору. В это время посещений нет, город спит, даже не подозревая, что у его владелицы день ото дня рушится мир. Будут ли спокойные дни в моей жизни?

Ступаю мягко, как кошка при охоте. Из-за моего появления в больнице ничего не изменилось. Не стало шумно, я не потревожила больных. Как будто ничего не произошло, но каждый шаг приближает меня к повороту, после которого пути назад не будет. Сейчас от меня скрыта истина – что происходит с мамой, но через жалкие минуты я все узнаю и тогда придется принять, что бы с ней ни произошло.

Замираю у палаты номер семнадцать и прислушиваюсь. Тишина слишком неприятная.

Не стараюсь открыть дверь до прихода доктора.

Не предпринимаю попыток расслышать хоть что-то за белым чистым полотном.

Не думаю о том, что могу увидеть в палате.

Мне страшно. Ужас неизбежного и неизвестного снова сковывает по рукам и ногам.

Мама. Это единственный живой человек, который помнит меня в детстве. Не стань ее и… с ее уходом уйдет и ребенок, которым я была когда-то.

В конце коридора открывается дверь. Дейл придерживает ее для доктора. Узнаю его сразу же. Я привела именно этого мужчину в больницу в момент нападения мутировавших. Доктор Огли, тот самый, что заставил меня подписать документы по умирающей Каролине. Он, как и прежде, тащит с собой чемоданчик с самым необходимым. Его худая высокая фигура контрастирует с идущим рядом Дейлом. Они как будто из разных миров. Один широкоплечий, у второго фигура, как у насильно растянутого недоедающего подростка. Дейл загорелый, так как большую часть времени проводит на улице, а доктор бледный, ведь скорее всего уже позабыл, как выглядит солнце и отдых. Удивительно, насколько много внешний вид может рассказать о человеке.

— Миссис Куин, – приветствует он, чопорно кивнув.

Доктор достает ключ из кармана и открывает дверь. Он входит первым, а я топчусь на месте. Бросаю потерянный взгляд на Дейла.

— Пойти с тобой? – спрашивает он, нахмурив брови.

— Нет. – Слышу издалека свой голос.

Захожу в прохладную палату, и сердце сжимается. Мама лежит на спине, к ней прикреплены трубки, что берут начало из капельниц. Обе руки прикованы к кровати с помощью наручников. Не замечаю на запястьях никаких следов. Ни единой царапины или покраснения, значит с момента, как ее приковали, она не двигалась, а если какие-то движения и были, то минимальные.