Книга Змеелов, страница 152 – Даха Тараторина

Змеелов оторвал себя от рыжего кукушонка и зашагал к частоколу, стараясь хромать как можно незаметнее. Прислонился лбом к воротам и долго стоял, то ли прислушиваясь, то ли магича. Наконец, попросту гаркнул:

— Эй, кто там? Старшего кликните.

Из-за ворот раздался смех.

— А вам зачем? Рассвет близок, скоро так и эдак с Паном повстречаетесь.

Новый взрыв шуток и хохота Змеелов переждал. Ответил лишь когда стало тихо.

— Вы ведь на нашу землю как торговцы явились. Ну так давайте торговаться. Змеелов найдёт, чем заплатить.

На сей раз никто не смеялся. Одно дело – напасть на спящую рыбацкую деревеньку, совсем иное, если в деревеньке живёт колдун, да не абы какой.

— Ладно уж. Будет тебе старший.

Ясно, пришлось подождать. Не для того Пан стращал всех без разбору – и своих и чужих – чтобы по первому зову бежать к какому-то колдуну, будь он хоть сотню раз Змееловом, о котором враки сказывают. Но всё ж любопытство победило, и Пан приблизился к воротам. Он сел на землю, оперся спиной о пропитанное утренним холодом дерево, подогнул одну ногу – рассветом любуется, только и всего. Но меч Пан взял тоже. Отстегнул ножны и положил рядом, чтобы, случись что, не пришлось тянуться. И тогда только заговорил.

— Колдун, значит.

Змеелов стоял по другую сторону ворот, не позволяя себе сесть. Мало сил в нём осталось: сядет – не подымется.

— Выходит, что так, – ответил он.

— Змеелов? Неужто тот самый, про которого бабы врут?

— Чего про меня врут, того не ведаю. Но навряд сильно приукрасили. Тебя-то как величают?

— Паном. И обыкновенно сразу после низко кланяются.

— Целую землю, – хмыкнул колдун, не шелохнувшись.

Пан не был глуп. Глупцы в старших ходят редко и недолго. Горд без меры и падок на золото. Но того больше Пан любил хорошую битву, когда правого и виноватого выбирают не люди и не боги, а одна лишь сверкающая сталь. Упускать эдакое веселие он не собирался ни за какую плату. Однако поторговаться с самим Змееловом кто ж откажется?

— И ты, стало быть, за этих… деревенских.

Змеелов подумал и ответил:

— Я, стало быть, за них. Я один из них.

Пан опустил ладонь на рукоять меча, погладил засаленную кожаную оплётку.

— Давно ли?

— Недавно, – честно ответил Змеелов. – Потому предлагаю тебе разойтись миром. В Гадючьем яре есть колдун, стало быть, твоих людей поляжет немеряно, даже если наши полягут все. Стоит ли оно того?

Пан подкрутил усы и поправил тесьму на высоком лбу, удерживающую волосы – чтобы не лезли в битве.

— А кто сказал, что я радею за своих людей? Полягут эти – наберу новых. Не трать силы почём зря. А того лучше переметнись к нам. Авось и тебе достанется монета звонкая да девка красная. Что, Змеелов, сказывай, присмотрел себе девку на острове? Небось потому себя яровчанином и мнишь?

На это Змеелов не нашёл что ответить. Потому что Пан был неглуп, и он был прав. Вот только сама девка навряд позволит ещё раз косы ей расплести после того, что меж ними случилось. Сотворить для неё хоть что-нито хорошее, чтобы в памяти остались не только страшное заклятье с изумрудным колдовским кругом, и сгинуть – это ли не благо?

Пан протянул:

— Вот оно что. Слушай, колдун. От четверых людей, что я отправил в Гадючий яр, вестей нет. Думается, как и их самих. Сказать по-правде, невелика потеря, но и оставить их без отмщения я не могу. Так что, если ты пришёл обещать мне ярмо или откуп, зря стараешься. Яровчане от нас только кровью откупятся. Забирай свою бабу и давай к нам. Вот моё слово: её никто не тронет. Остальных – положим.