Книга Змеелов, страница 125 – Даха Тараторина

— Шепчетесь? – спросила Ирга, не повышая голоса.

Они, верно, ждали крика. Услышь рыжуха лишнего, подняла бы переполох, и пришлось бы бить её сразу и крепко, а после прятать. Но она не повышала голоса. Саран, тот самый, что ещё на торге обещал Ирге новую встречу, осклабился.

— В ногах правды нет, красавица. Заходи, садись. Расскажи, что привело тебя к нам.

Ирга медленно облизала губы, все четверо уставились на её рот как заворожённые.

— Скучно стало, – посетовала колдовка. – Кто б развлёк меня?

Звенигласка помнила каждого, а Ирга разделила память с нею. Повадки их, как бьют, как ругаются, как измываются над слабым. Второй и Третий переглянулись меж собой. Почти год назад, настигнув испуганную девчонку в лесу, они сначала просто держали её. А насмотревшись, тоже встали в очередь. Они обманчиво лениво поднялись, потянулись, и начали приближаться – справа и слева. Из двоих оставшихся один был трусоват. А может умнее прочих. Он наклонился к Сарану – шепнуть на ухо, предупредить. Но Ирга перехватила его взгляд. Не отрываясь, развязала шнуровку рубахи, приспустила её с плеча. Мужик замер, околдованный, забыв, как слова друг с другом складывать.

— По тебе сразу видно, что зад веселья ищет, – хохотнул Саран. Он снова хотел быть первым. – Ну иди сюда. Уважу.

Ирга игриво улыбнулась и приложила палец к губам.

— Люди повсюду. Увидит кто. Лучше схорониться. Идём, я знаю, где.

Нет на свете такого дурня, что поверил бы, будто девка сама напрашивается на беду! Кто пошёл бы с нею, куда прикажет, кто даже не спросил бы, откуда такая храбрость.

И нет того, кто сумел бы противиться силе Безлюдья, призванного колдовкой. Колдовкой яростной и сильной, смелой и очень-очень злой. Она пошли за нею все четверо, словно послушные бычки за любимой хозяйкой.

Баня, как и положено бане в хорошем дворе, стояла в стороне от остальных построек. Пока ещё не обагрённая рассветом, до сих пор сырая и горячая, пахнущая недавними родами. Звенигласка разрешилась прямо здесь. Дала новую жизнь. Здесь же должно закончить старую.

* * *

Трое прошли внутрь, а Саран, на миг очнувшись от морока, остановился на пороге. Не зря всё же он звался старшим! Девка, что привела их сюда, ухмылялась – дразнила. Верно, удумала какую-то шутку, решила перехитрить Сарана! Ну да он и сам кого хочешь обманет! Старосту же обманул.

Рыжая прильнула к нему, поскребла шею острыми ногтями и промурлыкала:

— Чего ждёшь, милый? Не томи!

Руки слушались его с трудом, словно затекли, но Саран поднял левую, намотал девкину косу на кулак и натянул.

— Дразниться вздумала, глупая? Ну подразнись, подразнись.

А после замахнулся и ударил по лицу сбоку, одновременно закидывая девку в баню. Притворил дверь.

— Вот теперь пойдёт веселье! Парни, наперво, рот ей заткните, чтоб люди не сбежались…

Она извивалась и брыкалась, силилась кричать, но куда там! Нашли тряпицу, измаранную кровью, сунули в самую глотку… Людям не должно творить такое, что творили они. Каждому хотелось отщипнуть кусок лакомства, у каждого чесались кулаки поучить строптивую дрянь, каждый хотел насладиться безволием жертвы.

Ни один из четверых так и не понял, что колдовка не переступила порога бани. Ирга стояла снаружи, неотрывно таращась потемневшими глазами в закрытую дверь. Колдовство её тягучими чёрными каплями стекало с пальцев, ползло по мокрой траве и карабкалось по брёвнам, просачиваясь меж ними.