Книга Крапива, страница 163 – Даха Тараторина

Девка прижалась к мужу, осознав, наконец, куда попала. Да и у мальчишки черты ожесточились, сделав его совсем неотличимым от отца.

— Ты звал мэня к сэбэ. Обэщал власть и жэнщин. И я пришёл. Сдэржи своё слово, и я вэсь твой.

Змей развёл руками.

— Как же узнать, что ты не лжёшь? Положим, я сделаю тебя своим воином, и эта…

— Жэна.

— Баба. Эта баба станет твоей любимой наложницей. Почему бы тебе не перерезать мне глотку, как только представится случай?

— Потому что я буду тэбэ вэрэн.

— Верность не обещают. Её доказывают.

Рука Шатая привычно метнулась к поясу, но ножен при нём не нашлось.

— Я докажу. Скажи мнэ, кого зарэзать, и я сдэлаю это.

— Убивать легко, – задумчиво протянул Змей. – Я возьму другое.

— Что?

— Её.

Синеглазая девка сжалась в комок. От неё повеяло страхом. Ох, как сладко от неё повеяло страхом! Как быстро этот запах пробудил в Змее желание!

— Не бойся, – он хлопнул себя по колену, – иди сюда. – И Шатаю: – Я не убью твою девку и даже позволю тебе оставить её. Но первая ночь – моя. А ты будешь смотреть, и тем докажешь свою преданность.

У Шатая затряслись ладони.

— Нэт!

— Ну или я могу кликнуть десяток… Нет, лучше два десятка парней. Они давно не пробовали никого новенького.

— Я пришёл к тэбэ ради нэё. Сжалься. – Помедлив, Шатай опустился сначала на одно, после на другое колено и униженно пополз к отцу. – Я поклянусь тэбэ в вэрности, но её…

На лик Змея легла тень.

— Никто не тронет её. Только я. Один раз. А после дам тебе обещанное.

— Лучшэ убэй мэня.

— О, я убью, не сомневайся. Но лишь после того, как ты увидишь, что станет с её телом, если попробуешь предать…

— Я согласна!

Голос прозвучал необычайно твёрдо. Не всякая девка пред родичами так сможет, что уж говорить о Великом Вожде. Но синеглазая не дрогнула. Она скинула плащ, а после него сарафан, оставшись в льняной рубахе, едва прикрывающей колени.

— Сдержи данное слово, – сказала она, – и я возлягу с тобой.

Вся ненависть, подготовленная для отца, выплеснулась из Шатая на жену.

— Срэдинная шлюха! Ты нэ посмэешь!

Но Змей дружески похлопал по щеке сына и сказал:

— Она поумнее тебя будет. Сядь здесь и смотри. Посмотрим, чего стоит твоё обещание.

В синих глазах стояли слёзы. Девка обхватила себя руками, но тем самым лишь сильнее очертила тканью грудь.

— Он вправе требовать, Шатай… Прости меня. Так… так нужно. Докажи ему…

Негнущимися пальцами она стащила рубаху с одного, а после и со второго плеча. Змей одобрительно следил, как скользит по округлым бёдрам ткань, как по обнажённой коже разбегаются мурашки – не то от холода, не то от страха. Кто-то из воинов подал голос:

— Всё ж лучше, чтобы послэ дэвку отдали нам!

И Змей, сам от себя не ожидая, рыкнул:

— Прочь пошёл! Все прочь, кроме рабынь!

Мужчины вышли, а самый неугомонный получил от приятеля оплеуху: такого представления лишились лишь оттого, что у кого-то слишком длинный язык!

Девку не сильно-то успокоило то, что свидетелей её позора стало меньше. По щекам скатились крупные капли, и она зло вытерла их плечом.

Нет, всё ж Змей не сдержит слова. Девка хороша, и взять её лишь однажды – великое упущение. Воинам он не отдаст её тоже, но и сын получит меньше, чем просил. Но всё это после, а пока можно с лихвой напиться страхом срединной красавицы.