Книга Крапива, страница 156 – Даха Тараторина

И кинулся в самую гущу, подавая пример. Уж кем-кем, а трусом Змей не слыл. Только благородства в его храбрости не было ни на птичий клюв. Одна лишь жажда… Мало что радовало большого вождя так, как льющаяся кровь, и он проливал её столько, сколько никто не мог.

Влас теснил шляха прочь, но Шатай не желал спасаться. Он поймал княжича за плечо, срывая горло, закричал:

— Он убил мою мать!

Ливень обращался бурей. Воины оскальзывались и падали, сквозь грохочущую пелену не видать было не только врага, но и собственного меча. Небо опустилось так низко, что клинки раз за разом царапали его сизо-серое брюхо и выбивали жёлтые искры. Богиня гневалась на непослушных детей и готовилась раздавить их, как суетящихся мошек. Но те не слушали предупреждений…

— Заходи слева! – смирился княжич.

Приказ потонул в ударе грома, но шлях прочитал по губам. Вдвоём они направились к Змею.

Ударили так, что никто не выстоял бы. Да, подло и со спины. Но разве есть место чести в бою? Где там сражаться лицом к лицу, когда каждый миг падает замертво один из тех, кто доверил княжичу жизнь?

У Большого Вождя словно на затылке глаза появились. Он вслепую выставил клинок, разом отбрасывая обоих противников, как щенят. Мечи ещё не довершили рисунка, а кулак Власа, испачканный в крови, уже нёсся к боку противника. Змей увернулся, рука лишь оставила алую полосу на его рубахе. Шатай поднял ногу пнуть врага, но тот пихнул его в грудь и зарезал бы, не подоспей Влас. Ещё удар, и ещё, и снова. Трое плясали как один, и только богам известно, какой мукой отзывалось в телах каждое движение в этом смертельном танце.

— Ты сын своего отца, – рассмеялся Змей, едва не отрубив Шатаю кисть. – Но сражаться не умеешь.

— Зато я умею!

Влас напрыгнул злодею на спину и с ним вместе завалился в красно-бурое месиво, но и тут опытный воин одолел яростного мальчишку. Влас потерял меч и застонал, прикрывая вспоротый бок двумя руками. Пришёл черёд Шатаю вернуть долг. На сей раз он не позволил Большому Вождю обезглавить Малого.

— Твоя кровь – мой позор! – взревел шлях.

— Моя кровь – лучшее, что есть в тебе.

Мечи со звоном столкнулись, Змей играючи отбивал атаки. Первая, вторая, третья… Но ни одна из хитростей, которым Шатай успел обучиться у Срединного княжича, не брала Змея.

— Полно! Тебе не победить меня. Склонись. Склонись! Склонись!

Снова и снова Змей ударами добавлял веса словам. Уже не мастерством, а удачей и молитвами спасался Шатай от острия. Он завалился назад и едва успел приподняться на локтях.

— Ты слаб, – презрительно бросил ему отец. – Ты не должен был рождаться на свет.

— Но, как видэшь, я родился, – процедил шлях.

— Да… – Сталь прочертила борозду через его грудь, разрезая рубаху и вышивая по коже алой нитью. – Ты родился… Убить тебя или… Вот что, – Змей показал зубы, и Шатаю почудилось, что клыки его в самом деле полны яда. – Станешь моим воином. Я научу тебя держать меч.

Шатай плюнул в грязь.

— Да пошэл ты!

Змей провёл по зубам бледным языком.

— Да, так и будет, – задумчиво согласился он сам с собою. – Ты станешь моим воином. И, быть может, получишь кусок моей власти. И женщин. Ты ведь изголодался по женщинам, сын? Ну так сможешь брать их столько, сколько пожелаешь.

В памяти вспыхнул образ аэрдын. Синие очи, пшеничная коса, ноги, бесстыдно обвивающие бёдра срединного княжича…