Онлайн книга «Стужа»
|
Вдруг туча содрогнулась всем своим огромным телом – на деревню повалил снег. Невесомые перья ложились на крыши, укутывали землю, застилали оконце. Стужа принялась считать их, докуда умела: одно, второе, третье… Сбилась, начала наново. Дрова трещали, глиняные бока печи грелись так, что не докоснуться, но зябко было – страх! А от оконца по бревенчатой стене пополз иней. Белые нити складывались в диковинные рисунки, и на миг девка залюбовалась. Потом только вспомнила, чего ради ее оставили в кухне. Батюшка строго наказал следить, чтобы огонь не погас, а в избе держался жар. Стужа спрыгнула на пол – подкинуть дровишек, да так пред окном и замерла. По ту сторону, кутаясь в задубевший кожух и надвинув на лоб меховую шапку, стоял чужак. Косматый, с заиндевевшей белой бородой, огромный! Но всего хуже были глаза: черные, с едва тлеющими в глубине искрами. Уголья, а не глаза! Чужак стоял и глядел в окно. Да так, что сразу ясно: не человек в гости пожаловал. Стужа пролепетала: — Убереги, Щур… И осенила себя защитным знаком – перечеркнутым кругом. Чужак же улыбнулся, и от той улыбки нутро захолодело. Иней сполз на пол, подобрался к самым ногам девки, а она и не заметила. Все таращилась неотрывно на незнакомца. Но закричал в сенях петух, нарочно занесенный в избу на время холодов. Девка вздрогнула, попятилась, поспешила добавить поленцев в печь. Дров, правду молвить, и без того хватало, а вот огонек едва теплился. Нагрести головешек в горшок, поставить на подоконник да доложить скорее батюшке… Стужа старалась не глядеть боле в окно, но промеж лопаток чесалось, словно кто-то страшный следит за нею неотрывно. Управившись, девка сунулась было на мужскую половину дома, да навстречу ей, едва с ног не сбив, вылетел Людота. Ругался он на чем свет стоит. Батька же сидел весь встрепанный и злой. — Батюшка… — Ну что тебе, горемычная? – вскрикнул голова. И столько в его голосе было бессилия, что у Стужи колени подкосились. – На что ты мне сдалась?! Удачу у сестры перехватила! Стужа на то ничего не ответила. В самом деле, кабы не она вынула счастливую щепочку, та досталась бы Нанушке. — Что пришла, ну? – пуще прежнего рассвирепел Радынь. — Дрова кончились. Дозволь новых в избу занесть. — Да иди ты, иди куда хочешь! Прежде чем притворить дверь, Стужа заметила, как уронил голова голову на руки и как расцвели на полу две черные точки. * * * Мачехе чернавкина дочь была что бельмо на глазу. Оно и просто в приживалках такую оставить – стыд, а Радынь еще и поселил беззаконную с родной дочерью вместе, за одним столом кормил, одну больше другой работой не трудил. Кумушки посмеивались, мол, приданое тоже поделит меж дочерьми поровну, а Епра злилась. Да тьфу на него, на приданое-то! Дай волю, она от Стужи сама откупилась бы да сослала в далекие дали. В другом беда: девка уродилась в мать. Родинка к родинке, волосок к волоску. На нее глядючи, Радынь свою чернавку не забывал. И вышло так, что баба, которой муж бездумно подол задрал, встала разлучницей меж ним и женой. Вот и ляпнула Епра, не подумав, сгоряча: — Да лучше бы ты вовсе сгинула, никто бы плакать не стал! Ляпнула – и тут же пожалела. Потому что Стужа не отбрехалась, а сцепила зубы и ровно молвила: — То правда. Никто бы не стал. |