Книга Любовь или расчёт, страница 29 – Мари Лав

— Рассказывай, — сказал Вова. — Что стряслось?

Антон помолчал, собираясь с мыслями. Потом начал говорить. Не с самого начала — с конца. Как она пропадала, как он устроил сцену ревности, как она призналась про Митю. Как он принял ребёнка. Как они жили вместе, и ему казалось — всё хорошо. И как она снова начала пропадать, а потом оказалось, что бывший, отец её сына, решил вернуться.

— И она выбрала его? — спросил Серёга, хмурясь.

— Не знаю, выбрала ли, — сказал Антон. — Но она не выбрала меня. Она не сказала: «Антон, я с тобой, пошёл он». Она сказала: «Дай мне время». И плакала. И молчала, когда я спросил, любит ли она меня.

— Забудь, — сказал Паша. — Такие бабы — они как качели. Сегодня ты, завтра он. Чем меньше ты с ней связан, тем быстрее вылезешь.

Антон усмехнулся горько.

— Легко сказать «забудь». Я его полюбил, Паш. Митю. Мальчика. Я с ним кашу ел, на качелях качал, уток кормил. Он мне «дя» сказал. Это не забывается.

Друзья переглянулись. Вова поставил кружку на стол, посмотрел на Антона внимательно.

— Слушай, — сказал он. — Я тебе сейчас одну вещь скажу, и ты не обижайся. Если от тебя ушла жена к другому — ещё неизвестно, кому повезло больше.

Антон поднял глаза.

— Она мне не жена.

— Тем более, — Вова развёл руками. — Ты не потерял жену. Ты потерял женщину, которая тебя не любила. Которая сомневалась. Которая выбирала между тобой и мужиком, который бросил её беременную. Какой выбор? Ты серьёзно? Ты достоин большего, чем быть вторым номером в очереди.

Паша поднял кружку.

— За это и выпьем. За то, что ты, Антон, — мужик с яйцами. За то, что не стал терпеть. За то, что поставил ультиматум и не сломался. Многие на твоём месте ныли бы и уговаривали: «Останься, я всё прощу». А ты сказал: «Или он, или я». И ушёл. Это дорогого стоит.

— Не чувствую я себя победителем, — тихо сказал Антон.

— А ты и не победитель, — сказал Вова. — Ты свободный человек. Это другое. Это сильнее, чем победа.

Они выпили. Потом ещё. Потом заказали ещё и закуску. Разговор пошёл легче. Паша начал травить анекдоты — сначала про работу, потом про жизнь, потом про неверных жён.

Антон смеялся. Не над анекдотами — над ситуацией. Над тем, как глупо и пошло всё получилось. Как он, взрослый мужик, аналитик, который просчитывает риски на работе, позволил себе вляпаться в такую историю. И ведь предупреждения были. И странности, и исчезновения, и эта её вечная загадочность. Он видел всё, но не хотел замечать.

«Любовь слепа, — подумал он. — И глупа. И прекрасна. И больна».

— Брат, — сказал Вова, положив руку ему на плечо. — Ты молодец. Ты вышел из этой истории с поднятой головой. Ты не унижался, не уговаривал, не клянчил. Ты сказал, что думаешь, и ушёл. Это правильно.

— Легче не становится, — признался Антон.

— Станет, — сказал Серёга. — Не сразу, но станет. Проверено.

Они сидели до полуночи. Пили пиво, травили анекдоты, вспоминали институтскую молодость. Антон в какой-то момент поймал себя на мысли, что ему легче. Не намного — но легче. Как будто друзья взяли часть его боли и разобрали по кусочкам, растащили, сделали её менее острой.

— Спасибо, — сказал он, когда они выходили из бара. — Вы настоящие.

— А то, — усмехнулся Паша. — Друзья для того и нужны, чтобы в трудную минуту напомнить, что ты не один.