Книга Инспектор артефактов, страница 6 – Даниил Светлов

Глеб перехватил мой взгляд, на секунду задержал руку, потом снял браслет и убрал его в карман.

— Ты запомнишь этот день, Денис, — сказал он, уже отвернувшись и смотря в окно. — Ты просто ещё не знаешь — как.

И в этот момент я ещё не знал, что он уже начал меняться.

1.1

Двадцать лет спустя.

В конце концов каждый должен заниматься своим делом. Эта мысль пришла ко мне, когда я стоял в вагоне метро и смотрел на парня, прислонившегося к двери.

Он был невысокий, щуплый, лет тридцати. В зеленой куртке с натянутым на голову капюшоном, из-под которого выбивалась светлая прядь волос. У его ног стоял большой полиэтиленовый пакет, перетянутый белым скотчем. Он время от времени касался его носком ботинка и бросал быстрые, беспокойные взгляды по сторонам.

В вагоне было душно. Пахло металлом, человеческим потом и чем-то сладковатым, что всегда появляется в замкнутых пространствах, где слишком много людей и слишком мало воздуха. Пассажиры, как обычно, растворились в экранах своих телефонов. В переписках, новостях, коротких видео. Никто не обращал внимания на этого человека.

Я достал телефон и включил анализатор. Стараясь не привлекать внимания — просто проверяю сообщения. Экран медленно налился густым багровым цветом, с темными сгустками и разрывами. Словно внутри него кто-то размешивал плотную, вязкую субстанцию.

Поверх этого вспыхнула надпись:

1st degree Aggression Alert.

Я невольно усмехнулся. Но в ту же секунду телефон разразился громким гитарным риффом. Несколько человек раздраженно оторвались от своих экранов и посмотрели в мою сторону. Я быстро убрал звук — кто-то из наших снова обновил софт без предупреждения.

Лишнее внимание. Но нужное я уже увидел. Это была не магия. Я смотрел на парня внимательнее. Прислушивался не столько к прибору, сколько к себе.

На секунду задержался, проверяя ощущение. Раньше в таких моментах я не проверял — просто знал.

В его поле не было той плотности, той глубины, которая всегда сопровождает артефакты. Это было другое — человеческое, доведенное до предела. Страх и злость сплелись в одну линию и искали выход.

Я сделал несколько спокойных вдохов, выровнял состояние и подошел ближе. Коснулся его руки — легко, почти случайно.

Контакт оказался резким. Как всегда в такие моменты. Чужие эмоции ударили волной: отчаяние, злость, усталость. А где-то под этим всем — тихая, липкая пустота.

— Что у тебя в пакете? — тихо спросил я.

Он замер. Как будто его выключили. Несколько секунд молчал, пытаясь удержаться. Но я чувствовал: эта защита осыпается. Тонкая оболочка трескается.

— Муляж… бомбы, — наконец выдавил он.

В этот момент поезд остановился, двери разошлись, и в вагон вместе с шумом станции ворвался поток воздуха.

И тогда я почувствовал это. Сначала — как слабое, почти забытое покалывание в позвоночнике, едва заметное, словно кто-то провел холодным пальцем вдоль спины. Потом — тонкую вибрацию, которая поднимается вверх и отзывается в висках, заставляя мир на мгновение сместиться, как будто его чуть повернули под другим углом.

Я медленно повернул голову. В вагон входила девушка. Она держала в руках сверток, аккуратно завернутый в бумагу, по форме напоминающий небольшое блюдце или тарелку, и прижимала его к груди так, словно боялась уронить. На ней была светлая футболка и темные джинсы, волосы короткие, аккуратно уложенные.