Книга Эксперимент «Тринадцать», страница 84 – Татьяна Новикова

— Да нет же… Смотрите, они закупались в одном магазине, том самом, где я вчера брала корм. Там в журнале есть и Соловьева, и Лихомановы.

— И что из того? – не унималась Свистушкина.

— Пока не знаю… – призналась Ася. – Для этих питомцев изготовили эксклюзивные ошейники, сделали доставку по домашнему адресу.

Свистушкина сорвалась с места и выскочила из кабинета. Через пару минут она вернулась с бланком постановления и ошейником в руке.

— Петрос Багдасарович, отдаю ошейник для технической экспертизы, сейчас вынесу постановление.

— Лена-джан! Оказывается, кот не просто тебя поцарапал, а зацепку оставил, да? – не удержал Саринян придуманную шутку.

Армен занес в кабинет коробку. Съездил стремительно, словно боялся пропустить что-то важное.

— Какой молодец! Ставь аккуратно, вот сюда, на стол, – понизил голос подполковник. – Я вам так скажу: это бомба… Открывай, да-а!

Армен собрался, практически не дыша, разрезал канцелярским ножом бумажный скотч и приподнял картонные створки коробки. Непроизвольно у всех задвигались крылья носа.

— Ай, что застыл? Считай, на раздаче! Угощайтесь, да. Это лю-ючшая в Москве кюфта^[18] от Погосяна – традиционное армянское блюдо из мясного фарша.

Настроение улучшилось.

— Лена-джан, а что у тебя по смерти Широковых в такси? – продолжил совещание Саринян.

— Подкинули вы мне задачку, Петрос Багдасарович. Отправила запросы. В конце следующей недели буду готова доложить.

Распределили задачи. Саринян «колет» Баймурдинова. Уфимцев работает над версией о конкурентах компании «VR-DIGITAL». Казарян по поручению следователя мотается по городу, уточняя кое-какие детали по делу Широковых. Свистушкина готовит постановление и передает эксперту на экспертизу ошейник Эфи. Потом вместе с Ворожцовой допрашивают Соню Лихоманову и ищут ответ на вопрос: почему тело ее супруга оказалось в вагоне перед окнами места работы его родителей?

— Я ни разу никого не допрашивал. Меня не подпускали к подозреваемым. Па-анимаешь?

Баймурдинов с удивлением посмотрел на Сариняна. Этот полный смешной мужчина казался ему совершенно безобидным.

— Ты думаешь: что мне сделает этот старый толстый армянин? А он может… Может позвонить своему дяде: «Здравствуй, дорогой дядя Егиш! Ты все еще живешь в поселке Шубаркудук? А знаешь ли ты такого почтенного аксакала, как Рустам Баймурдинов с улицы Курылыс? Знаешь? Передай, что его сын Мансур опозорил свою семью, весь свой род: он убил человека ради часов».

Чем дольше говорил подполковник, тем ниже склонялась голова Мансура.

— Не надо, прошу вас, уважаемый. Я не убийца. Я расскажу. Спрашивайте.

Через полчаса Саринян знал все, что было известно Баймурдинову.

У Свистушкиной и Ворожцовой допрос Лихомановой тоже подходил к концу.

Соня выглядела похудевшей и уставшей. Ей пришлось повторить для протокола все, что она рассказала Асе, и ответить еще на несколько вопросов следователя.

— Какие отношения у Ольги Кирилловны и Михаила Лаврентьевича?

Соня задумалась:

— Они странная пара. Рядом, но не вместе, хотя любят сына и внука. Что-то их объединяет. Возможно, общие интересы, наука. Я не знаю.

— А кто глава семьи?

— Конечно, Ольга Кирилловна. Последнее слово за ней.

— Соня, Сергей часто проявлял агрессию по отношению к вам и сыну?

— Нет. Это случалось, когда у него что-то не ладилось, было не так, как ему надо. Он расстраивался, злился, раздражался из-за пустяков. Лихоманов – маньяк порядка. Все должно быть так и не иначе. Мы не заходим в его кабинет: стоит переложить книгу или переставить стул – жди неприятностей. Когда контроль коснулся детской, я взбунтовалась. Тогда он впервые ударил меня. Это было еще пару раз, не больше.