Книга Эксперимент «Тринадцать», страница 78 – Татьяна Новикова

«Если предположить, что кто-то из зооцентра убивает клиентов, тогда рассыпается версия, в которую я верю: Соловьева задушила Лихоманова».

Снова и снова Ася прокручивала в голове поход в зооцентр. «Консультант сказала, что в журнале они ведут учет спецзаказов для производства… в нашем случае это ошейники для котов. Ну и?»

Идеи скручивались в узелок, а она никак не могла ухватить за ниточку.

Ворожцова немного походила и снова расположилась на полу в позе лотоса. Сформулировала запрос. Расслабилась. Закрыла глаза. Видение случилось, но было скудным и непонятным. Вертелся перед глазами глупый символ, напоминавший смайл «Тройные скобки».

Дальний Восток. Поселок вблизи Сихотэ-Алинского заповедника. Август 1998 года

Если бы он знал… Если б знал! Как только объявление вывесили на стенде, в деканат потянулись студенты. Желающих пройти практику на Дальнем Востоке только от их факультета набралось одиннадцать, а были и другие.

Вскоре стало понятно, что шансов еще меньше, чем казалось. Перед ректоратом встала непростая задача – выбрать двоих. Самых-самых.

Решение о создании объединенного студенческого отряда созрело во время молодежной научно-практической конференции известного сообщества биологов. Беспокоило ученых мужей снижение интереса не только к биологии, но и к науке в целом. Идея организовать поездку для студентов соответствующих специальностей показалась интересной. Бросили клич по институтам и академиям страны. Практика обещала необыкновенные приключения. Во-первых, дорога. Почти неделю на поезде, а потом семьсот километров пути на автобусе. Гитара, песни под стук колес, крепкий и особенно вкусный чай. Едешь и отдыхаешь. Романтика! Во-вторых, место практики. Сихотэ-Алинский заповедник у берегов Японского моря – мечта каждого биолога.

Ректорат постановил: отбор пройдет только среди студентов четвертых курсов профильных факультетов, завершивших учебный год на «хорошо» и «отлично» и… занимающихся наукой в рамках вузовской НИРС – научно-исследовательской работы студентов. Претендентов осталось восемь. Деканаты, ловко извернувшись, объявили, что комиссия вынесет окончательное решение после защиты студенческих научных работ.

За себя Артемьев не переживал, а вот повезет ли Ольге? Он подготовил ей реферат, скроил ладный доклад и даже заставил прорепетировать выступление.

Она, смеясь, встала на стул, взяла тетрадь и, мгновенно преобразившись, с надрывом в голосе вещала «об особенностях адаптации грызунов к возрастающему влиянию антропогенных факторов». Однако стоило ему задать вопрос, как докладчик потерялся и начал корчить просительные моськи «спасите, тону!».

— Олька, по тебе театральный вуз плачет.

— А ты? Ты по мне плачешь? – Она бросила тетрадь и начала танцевать на шатком стуле так маняще, так призывно, что он закипел.

Обжигаясь от случайных прикосновений весь первый курс, на втором они провалились во взрослые отношения. Артемьев любил ее бережно и нежно. До нее он не знал, что людей можно любить. Ради нее не спал ночами, делая сначала ее задания, а потом свои. Ради нее он искал подработки. Ради нее он хотел стать кем-то значительным.

Его привлекала наука, он безо всякой протекции поступил туда, куда мечтал. Сюда ехали со всей страны. Огромный конкурс. У него получилось, набрал самый высокий балл. С первого курса записавшись в межфакультетский научный кружок, Артемьев, один из немногих, относился к этому серьезно. Выбрал в руководители самого сварливого, стареющего профессора и не прогадал. К четвертому курсу преподаватели академии выделяли его как одного из самых талантливых обучающихся за последние годы.