Книга Ботаник на рыбалке, страница 59 – Дарья Донцова

Генрих глубоко вздохнул.

— Один раз поймал ее взгляд, обращенный на Лиду, и вздрогнул. Ненависть в сочетании со злостью. Всего пара секунд, потом снова детский распахнутый взор и смущенная улыбка. Я понял, что мадам не так проста и мила, как хочет казаться. Она постоянно приходила в театр. Билеты у меня никогда не просила, дружила со многими певцами, музыкантами, балетными и рабочими сцены, спокойно проникала в служебные помещения через особый вход для артистов и служащих. Порой сидела рядом с Лидой в том самом седьмом ряду, иногда в восьмом или девятом. Мне стало интересно, кто ей билеты дает. С кассирами Варякина была знакома, мила, на все праздники приходила к ним с подарками, но никогда ничего у них не просила. Следовательно, театральное начальство ей выписывало пропуск или контрамарками делилось. — Генрих опустил уголки рта. — Да, порой руководство могло одарить кого-то талоном на бесплатное посещение. Как думаете, кто по профессии были в основном эти счастливчики?

— Врачи? — предположила я.

— В точку, — усмехнулся рассказчик. — Но свято соблюдалось правило: «свой» может прийти бесплатно раз, ну два за сезон, больше ни-ни. Потому что театр не резиновый, а стоматологи есть у всех балетных солистов, певцов, музыкантов, у кордебалета, у начальства, у дяди Пети, который декорации ставит, у художников, костюмеров… Надо, чтобы всем хватило. Понятно?

Я молча кивнула. Генри прищурился.

— Почему тогда ради Софьи нарушили правило?

— Потому что самому главному человеку в театре позвонили и ласково попросили не лишать Сонечку удовольствия от просмотра балетов и слушания опер, — тихо произнесла я.

— Свечку не держал, но, полагаю, вы правы, — хмыкнул рассказчик. — Интересная дамочка эта Софья. На моей памяти трех балетных уволили за фарцовку. Они возвращались в Москву с гастролей и продавали магнитофоны, джинсы и косметику. Таким «бизнесом» занимались почти все. — Генрих потер ладонью шею. — Софья у тех ребят паслась, и случилось у них недопонимание по поводу оплаты. Не скосили ей цену. И где оказались ребятки те?

— Не могу сказать, что шокирован рассказом руководителя клакеров, — заметил Костин. — Стукачи существовали при всех режимах, доносчики будут всегда. Это не новость. А что такого на десерт он преподнес?

— Дал координаты Соломатиной Марфы Борисовны. Та долгие годы была бессменным главным врачом санатория, в который мадам Варякина постоянно ездила и откуда два раза возвращалась с младенцами, — объяснила я. — Доктор вышла на пенсию, сейчас живет в поселке Босфор.

— Дорогое место, — отметил Даня. — Там, в основном, дома знаменитостей по линии искусства — актеров, музыкантов и так далее. А зачем нам Соломатина?

Я пожала плечами.

— Пока не знаю.

Я нажала на кнопку диктофона, и зазвучал голос Генриха:

— Кое о чем догадываюсь, но это всего лишь мои личные мысли. Предполагаю, что Марфа Борисовна может сообщить массу интересного о Софье Варякиной. А еще хорошо знаю, что они насмерть поругались. Марфа беспредельно зла на бывшую подруженцию. Еще вам информация к размышлению: в прежние годы Соломатина денег не считала. К какой реке она с ведром ходила, чтобы милые сердцу казначейские билеты выловить, мне неведомо, но улов у главврача отличный получался. Но дом в Босфоре оформлен на Егора Кузина, сына Марфы, тот, вроде, бизнесмен. Чем парень занимается, не скажу. Покупает и продает что-то. Полагаю, особнячок возведен на средства матери, а чтобы ею не поинтересовались всякие разные люди, распущен слух о богатстве Егора Кузина.