Книга Ботаник на рыбалке, страница 58 – Дарья Донцова

— Майю? — переспросила я. — Филиппову? Она к нам приходила убирать и стирать.

— Да, — кивнул Генрих. — Не удалось Ольгу Петровну на сцену вернуть, она хотела вас лично воспитывать. Она вас бесконечно любила… Зачем я вам понадобился? Сделаю все, что могу и не могу.

— Софья Николаевна Варякина, — произнесла Лидия.

— М-м-м… — промычал бывший атаман клакеров. — Не тронь то самое, потому как оно завоняет. Пардон за сей выражанс, но иных слов в отношении упомянутой женщины не имею.

— Сейчас Лампа тебе кое-что расскажет, — прошептала хозяйка, потом вскочила и убежала.

— Слушаю внимательно, — кивнул Генри.

Мне пришлось рассказать всю историю. Шпиль слушал молча, ни разу не перебил меня, не задал ни одного вопроса. Когда водопад моих слов иссяк, Генри встал, тихо произнес: «Оставлю вас на пару минут», — и ушел. Вернулся он через четверть часа, сел за стол и спросил:

— Вы понимаете, как Лиде тяжело это все вспоминать?

Я молча кивнула.

— Есть пары, которые, проведя рука об руку много лет, становятся параллельными вселенными, — продолжил Шпиль. — Все вокруг считают их образцовой семьей. Муж — добытчик, финансовый фундамент. Жена — хранительница очага. Идеальный союз. Но если копнуть глубже, то красивая картинка превратится в некрасивую правду. Супруги давно не друзья и не любовники, живут вместе по привычке, не хотят тратить деньги, силы и нервы на развод. Дележка счетов в банке, квартиры, имущества, потеря имиджа образцовой пары, простая человеческая лень и еще сто одна причина, по которой им неохота разбивать брак. Подобных союзов, увы, много. А у Райхов было иначе. Там была любовь, настоящая, горячая. Иосиф без Лиды задыхался в прямом смысле этого слова. Перед началом любого спектакля Иосиф всегда меня спрашивал: «Лидуся уже в зале?» — «Да, — отвечал я, — сидит в седьмом ряду». Привилегированные в Большом театре…

Генри закашлялся.

— Седьмой, восьмой, девятый ряды партера, — договорила за него я. — Но из них седьмой лучший.

Шпиль взял стакан с водой, осушил его и улыбнулся.

— Простите, я не болен. Вернее, уже выздоровел от гриппа. Кашель — остаточное явление… Забыл, с кем говорю. Дочь Ольги Петровны все секреты Большого театра знает.

— Все навряд ли, — возразила я. — А зараза к заразе не пристает. При мне можно кашлять сколько угодно.

Генри рассмеялся.

— Сейчас словно Олю услышал. У вас голоса очень похожи… Супруги Райх любили друг друга, и они талантливы. Иосиф был мировой величиной. Лида — одна из лучших певиц и педагогов по вокалу. Друг к другу они трепетно относились. Кое у кого из коллег на лицах возникали натужные улыбки, когда они видели, как Иосиф помогает жене новую шубку накинуть или на пальце у Лидочки начинало сверкать еще одно кольцо. Она никогда не хвасталась подарками супруга, не сообщала вслух о его презентах, но у людей театра взгляд наметан. Каждый отметит: «Ага, этого украшения я раньше не видел!» Райхи обожали собирать народ, но исключительно келейные компании по два-три человека. Замечательные были вечера! О чем только мы не говорили! Все на одной волне, все так или иначе связаны с творчеством. Поэт, композитор, певица, скрипачка, дирижер… Особняком стояла Софья. По первому впечатлению она милейшее создание, застрявшее в детстве. Наивность взгляда, слов, поведения, восторг от того, что включена в круг людей, на которых простой народ рад просто взглянуть на экране телевизора. При этом она не бедная родственница. Ее муж Юрий занимал высокий пост, у них были большая квартира, дача, машина — весь букет богатой жизни советских лет. Я ей от всей души симпатизировал. А потом…