Книга Смерть с твоим лицом, страница 45 – Евгений Сухов

— Пару-тройку лет мы можем жить вполне припеваючи, — заключил Николай, когда Эльвира закончила подсчет добычи. — А если еще продать все украшения, то жить, ни в чем себе не отказывая, можно, наверное, и все пять лет. Что ж. Еще десять раз по столько, вернее, девять, и мы будем всю жизнь как сыр в масле кататься…

Фотографический аппарат купили в универмаге на улице Баумана. Это был лучший универсальный магазин Казани, который многие жители города по примеру Москвы называли ГУМом. А поскольку улица Баумана — это центр города, то и товары в этом магазине были более широкого ассортимента, нежели в иных районных универмагах. Назывался фотоаппарат «ФЭД». И был он весьма популярен у фотолюбителей самых разных возрастов. Эльвира Бариева быстро научилась с ним обращаться и, помимо прочих фото, наделала с десяток фотокарточек Николая Полыхаева в фас и профиль. Ну так, ради развлечения и приобретения нужных навыков. Поначалу у Эльвиры были проблемы с наводкой на резкость, но уже при второй зарядке пленки трудностей в этом деле не наблюдалось. С принадлежностями фотографического дела — фотоувеличителем, фотобумагой, бачками, красными фонарями, проявителями, закрепителями и прочим фотографическим инвентарем — решили голову себе не морочить: отдавали проявлять пленку и печатать фотокарточки в фотомастерские. Причем не в одну и ту же, а в разные. Для конспирации.

— Это чтобы нас не запомнили. А если будем заказывать карточки в одной и той же мастерской, то примелькаемся и обслуга нас запомнит. А это нам совершенно ни к чему, — доходчиво объяснил Эльвире свое решение Николай.

Несколько самых удачных фотографий Николая Эльвира — похоже, девушка не на шутку увлеклась фотографией — поместила в рамочки и повесила на стенку. Не в комнате коммуналки, а в половине дома с отдельным входом, что они сняли (вернее, взяли в аренду) в Академической слободе. Две комнаты с небольшой кухонькой и сенями-прихожей — это много лучше двенадцатиметровой комнаты в коммуналке, где, кроме них, проживали еще три семьи, весьма любопытствующие, интересующиеся каждым твоим шагом.

Однажды Эльвира пришла домой загадочная и довольная. Искоса посмотрев на Николая, явно чего-то задумавшая, она ожидала от него вопроса и наконец услышала.

— Ты чего веселая такая? — поинтересовался Полыхаев.

— Сегодня зацепила одного богатенького в «Славянском базаре», — ответила Эльвира. — Зовут его Евгений Степанович. Жирненький такой карасик, — выказала она некое знакомство с блатным жаргоном и добавила: — У меня завтра свидание с ним, а программа такая: сначала ресторан, а потом на квартиру к нему едем продолжать, так сказать, рандеву.

Она покосилась на Николая, чтобы увидеть и прочесть по лицу, как он воспринял полученную информацию. Ревность он не проявил, лишь глубоко задумался на минуту, а потом напомнил:

— Когда будешь делать слепки с ключей, не забудь про их толщину. Чтобы не случилось как в первом случае.

— Не забуду, сделаю, — ответила Эльвира нарочито бодрым тоном и тотчас отвернулась, спрятав от Николая потухший взор. «Чего ты себе выдумала?! Думаешь, он тебя любит? — зло думала Эльвира. — Он не тебя любит, а деньги, что ты ему приносишь! И нужен ли тебе такой мужик, что ценит деньги больше тебя?»