Книга Ты теперь наша рабыня, страница 61 – Рин Рууд

— Я готова сделать запрос сейчас, — Мирана хмурится. — Как только запрос с твоим ДНК уйдет межгалактическую генетическую базу и будет зафиксирован со стороны линариянцев, то ты станешь неприкосновенной. Мы будем вынуждены снять с тебя статус рабыни, изолировать и отправить на ближайшую базу линариянцев.

— Вот так скоро?

— Сейчас, Ви, или я больше не подниму этот вопрос. Сейчас решается не только твоя судьба, но и мальчиков.

— Сейчас? — я аж встаю и судорожно выдыхаю. — Я не могу так быстро дать ответ.

— Можешь, — голос Мираны становится глубже и ее глаза загораются желтым огнем. — Дай мне ответ.

Держу блюдце с куском торта и шепчу, не в силах промолчать:

— Я хочу знать, кто моя мама. Хочу, — всхлипываю. — Но… не чистить кровь. Я не стыжусь себя! Не стыжусь отца, пусть он и козел, который продал меня. и то у меня тут большие сомнения, учитывая, что ему на пути встретился оборотень. Вы же мозги выкручиваете… И оставлять всех… Я не знаю и не понимаю, что происходит, но я не могу отказаться от всего, что со мной случилось, не могу… Не могу…

Сажусь обратно и в отчаянии ему торт. Глотаю и продолжаю под желтым волчьим взглядом Мираны:

— Не хочу я терять память, меняться, чистить кровь. Чистить кровь! — возмущенно охаю. — Это что вообще такое?!

Отставляю блюдце, скрещиваю руки и отворачиваюсь от Мираны:

— Фигня какая. И вдруг моя мать — та еще сука и дрянь, а? — перевожу взгляд на Мирану. — Да и толк какой будет от этой встречи, если я все забуду?

— Значит, никаких запросов?

— Нет! — вскрикиваю я. — Останусь тут! Я хочу сказать, что давайте отправляйте запрос, но… не могу! С вами же не поюлишь! Лгать невозможно! — делаю паузу и бурчу. — Вот поэтому никто оборотней и не любит.

Мирана встает с чашкой чая и плывет к дверям гостиной, а затем оглядывается:

— И чего ты сидишь?

— А вы меня звали с собой?

— Я это подразумевала.

— Это было неочевидно.

— И ты продолжаешь сидеть, — Мирана щурится. — Твое упрямство точно линариянское. И, кстати, их не любят еще больше, чем оборотней. Вредные говнюки и засранки. Встала и пошла со мной!

В комнате, в которую меня заводит бабуля Мирана, стоит только плетеное кресло-качалка. Стены, потолок, пол — белые. Внизу по всему периметру тусклая подсветка.

Рядом с креслом-качалкой корзинка с цветными клубками и пестрым вязанием.

— Садись, милочка.

Пол под ногами — гладкий и холодный. Воздух сухой.

Я сажусь. Кресло поскрипывает подо мной.

— Зачем я тут? Что происходит?

В груди нарастает тревога и страх. Поджимаю пальцы на ногах. Кресло мягко покачивается.

Передо мной вспыхивает голограмма девушки. Длинные пшеничные волосы, слитный серебряный костюм в облипочку со светящимися вставками на груди, животе, бедрах.

Хмурюсь, потому что я вижу в этой незнакомке отражение себя.

— Здравствуй, Виалла, — она улыбается.

— Мама… — шепчу я.

— Мне было суждено взбунтовать против своих родителей, сбежать и встретить твоего отца, — продолжает улыбаться. — После вернуться беременной на родину, родить, отдать тебя в Храм Молчаливых Сирот, а затем… ты бы принесла в мой мир войну. Не ты сама, а множество нитей, которые притянули оборотней к нам, линариянцам.

— Чего, блин? — сглатываю я.

— Наши жрецы увидели крах нашей цивилизации, — мама вздыхает. — Кровь, войну и трех, — тут ее лицо едва заметно кривится, — Альф Коалиции Первого Ликана. И тебя, Виалла.