Книга Ловелас. Том 4, страница 6 – Илья Взоров

Пошел пейнтбол. Юридический мячик летает туда-сюда.

— Мистер Штейн, — Прескотт впервые за вечер позволила себе лёгкое движение лицом — приподнять одну бровь, — я говорю ровно то, что говорит закон. Если ваш клиент хочет оспаривать экстрадицию, он содержится под стражей до завершения процедуры. Если он хочет получить залог быстрее — он отказывается от оспаривания и через двое-трое суток оказывается в юрисдикции, где этот залог может быть назначен. Это его выбор и ваш выбор. У окружного прокурора графства Лос-Анджелес в этом вопросе нет ни прав, ни обязанностей, кроме как обеспечить надлежащее содержание задержанного и своевременную передачу его представителям запрашивающего штата.

Ну это уже шантаж… Аарон смотрел на неё несколько секунд так, как опытный игрок в покер смотрит на сдавшего карты крупье — оценивая не саму раздачу, а то, как именно она была сложена. Потом коротко кивнул.

— Хорошо. Ваша позиция мне ясна. Мы в любом случае будем подавать на пересмотр в Высший суд — там у судьи есть дискреционные полномочия. Я хочу также внести в протокол, что считаю условия задержания моего клиента неудовлетворительными в части соблюдения его прав на конфиденциальность: на крыльце вашего здания дежурит четыре газетных репортёра, осведомлённых о факте ареста раньше, чем сам задержанный успел уведомить семью и адвоката. Это означает утечку из правоохранительных органов либо из вашего офиса, и я оставляю за собой право поднять этот вопрос отдельно.

— Зафиксируйте, сержант, — Прескотт коротко глянула на Догерти, и тот действительно что-то записал в блокнот, не поднимая головы. — Мистер Штейн, ваш протест принят. Если мы установим источник утечки, виновные будут привлечены к ответственности по внутренним правилам департамента. На этом, полагаю, наш сегодняшний разговор закончен. Сержант, оформляйте мистера Миллера в камеру временного содержания до утра, после чего этап в Дворец правосудия по обычной процедуре.

Она встала, поправила юбку, собрала бумаги в портфель одним отточенным движением и вышла, не попрощавшись. В дверях обернулась — на одно мгновение — и снова посмотрела мне прямо в глаза. И снова тот же лёгкий энтомологический интерес, не больше. Я ответил ей улыбкой, на которую у меня в этой ситуации хватило сил.

Аарон сжал моё плечо ещё раз, наклонился к самому уху:

— До завтра. Не болтайте ни с кем, кроме меня. Если будут пытаться разговорить — молчи и проси адвоката. Понятно?

— Да.

— Утром я приеду во Дворец. Семье сообщить?

Вот вопрос на миллион! Меня наверняка, покажут по федеральному ТВ.

— Пока не надо

Адвокат ушёл вслед за Прескотт. Догерти посмотрел на меня с выражением «ну вот мы и одни» и поднял со стола кожаную папку.

— Поднимайтесь, мистер Миллер. Пойдёмте.

* * *

Камера временного содержания в голливудском дивизионе оказалась узкой комнатой шесть на четыре с двумя длинными деревянными лавками вдоль стен, унитазом в углу за низкой кафельной перегородкой, в которой не было ни двери, ни шторки, и зарешечённым окном под самым потолком, через которое в камеру падал холодный свет уличного фонаря с Вилкокс-авеню. Тут уже пахло дезинфекцией с очередной отчётливой нотой блевотины. Так я скоро стану настоящим тюремным парфюмером.

К моему приходу в камере уже находились четверо.