Книга Ловелас. Том 4, страница 59 – Илья Взоров

— А если получится девочка?

— Девочка тоже будет отлично. — Она улыбнулась, чуть криво. — С девочкой я, может, даже лучше управлюсь. Меня мать всему научила.

Я выдохнул.

— Ладно, — сказал я. — Раз так. Если у тебя сейчас овуляция…

— У меня сейчас овуляция. Я считала.

— … То нам бы ещё пару-тройку раз надо. На неделе. Чтобы с гарантией.

Китти засмеялась.

— Кит. В этом деле гарантий нет. И не бывает. Это тебе не оборотный капитал считать. Это, дорогой мой, биология. Сработает — слава Богу. Не сработает с первого раза — попробуем со второго.

Я хмыкнул. Налил себе ещё шампанского.

— Ты точно все просчитала? Я смогу обеспечить тебя и ребенка, но я не буду верным парнем, который всегда рядом.

— Нельзя в жизни получить все. Но можно получить нужное.

Я на автомате подвинул наполненный бокал к Китти. Но она мягко накрыла его ладонью.

— Нет, Кит. Мне теперь не стоит алкоголь.

Я замер.

— Уже так все серьезно?

— Совершенно. Я решилась.

Я задумчиво покрутил бутылку во льду. Что-то у меня в груди тихонько сжалось — не страх, не радость, а какое-то новое, незнакомое чувство. Подчинение? У женщин ведь огромная власть. Репродуктивная. Просто она не видна сходу.

— Тогда я пью один, — буркнул я. — За тебя. И за…

— Не загадывай. Плохая примета.

— Откуда у вас, ирландцев, такие приметы?

— Оттуда и у всех.

Я отхлебнул шампанского, потянулся за вилкой — добить последнюю устрицу, — и в дверь постучали. Не громко, не настойчиво.

Китти быстро провела пальцем под нижним веком, проверяя, не съехала ли тушь, ещё раз глянула в зеркальце пудренице, защёлкнула её, спрятала в сумочку. Поднялась — и вот тут я мысленно ей зааплодировал. За четверть секунды она из размякшей, тёплой, разнеженной любовницы превратилась в подтянутую, собранную мисс Кларк, финансового директора издательства. Платье поправлено, волосы пятью движениями уложены за уши, плечи прямые. Профессионалка.

Открыла, за порогом стояла Полли.

Её взгляд скользнул сначала по Китти — задержался на полсекунды на её слегка покрасневших щеках, на чуть припухшей нижней губе. Потом перешёл на меня. По галстуку. По воротничку. По столу — на котором лежала разорённая мной батарея устриц и тарталеток, и одна бутылка «Дом Периньона» так и осталась с открытой пробкой и с одним полным бокалом.

Полли всё это считала за секунду. Я почти услышал, как у неё в голове защелкал калькулятор и она нас просветила рентгеном.

— Народ собирается уже, — сказала она ровным голосом, обращаясь как бы сразу к нам обоим, но глядя только на меня. — Хорошо бы тебе, Кристофер, выйти к публике.

— Иду, — сказал я, поднимаясь. — Полминуты.

* * *

К девяти вечера «Мокамбо» гудел так, что попугаи в вольерах заткнулись и забились в дальние углы своих клеток. Латинский оркестр сменил мелодию на самбу. Зайки крутились в центре с разными партнёрами — Камилла с Тони Кёртисом, который, как выяснилось, неплохо двигался; Кристи с Дином Мартином, который двигался ещё лучше; Сью с Джерри Льюисом, который топтался и давил ноги, но явно смешил её до колик. Уайлдер с женой Одри сидели за нашим столиком, и Билли мне рассказывал какие-то жуткие истории из недавних съёмок «Стейлаг 17». Что-то ужасное про войну, лагерь нацистов… Шелли Уинтерс, выпив пару бокалов, начала громко обещать Полли, что собирается «через два года получить „Оскар“, попомните моё слово, мисс Адлер!».