Книга Ловелас. Том 4, страница 57 – Илья Взоров

Но ей этого было мало. Минет не продлился долго. Ирландка поднялась, одним резким движением сбросила с себя лишнюю одежду, оставшись лишь в чулках и туфлях на шпильках. Раздвинув колени, она оседлала меня, начала двигаться, но не в привычном ритме вверх-вниз. Она елозила вдоль, совершая бедрами сложные, ввинчивающиеся движения, которые задействовали нервные окончания, о существовании которых я раньше и не подозревал. Это было чертовски ново и безумно возбуждающе.

Я почувствовал, как контроль ускользает от меня. Финальная точка была уже совсем близко, слишком близко. В моей голове промелькнула мысль, что стоит притормозить, я потянулся к её талии, чтобы осторожно снять её с себя и закончить по-другому, более «безопасно» для нас обоих. Но Китти не далась. Она перехватила мои запястья, прижимаясь всем телом к моей груди, и горячо прошептала прямо в ухо, обжигая дыханием:

— Нет, Кит… Не останавливайся. Кончай в меня! Прямо сейчас! Я хочу ребенка от тебя!

Вот это номер! В мире, где за каждый неосторожный шаг приходится дорого, эта женщина готова сжечь все мосты.

Поражаюсь практичности женщин. Я еще только переводил дух, а Китти уже быстро поправила одежду, занялась макияжем. Попутно болтая о том, о сем. Как-будто между нами сейчас был просто обычный секс.

Я застегнул брюки, галстук с двойным виндзором — мокрый от шампанского и помятый — снял и перекинул через спинку кресла. Чёрт с ним, мне уже никому ничего не надо доказывать актерской братии.

И тут на меня опять накатил голод. Не аппетит — настоящий жор. Перед глазами заплясали серебряные ведёрки со льдом, тарталетки, устрицы под лимоном, тонкая малиновая полоска хамона на белом фарфоре. Я начал все это быстро поедать, не чувствуя вкуса.

— Ты как с того света, — сказала она.

— А я и есть с того света. — Я схватил тарталетку с пармезаном — её крохотные размеры меня в этот момент откровенно оскорбляли. Кинул в рот всю целиком, прожевал двумя движениями челюсти, потянулся за второй. — В Hall of Justice кормили баландой. Знаешь, что это такое?

Китти помотала головой.

— В кипящую воду целиком кладут картофель, немного крупы, соль и «шрот» — отходы от переработки рыбы или кости. Варят до разваривания картофеля — получается мутный, крахмалистый отвар. Господи, тарталеточки, ну подойдите же ко мне сами!

Я добил закуску, подцепил вилкой устрицу — холодную, в каплях ледяного сока — закинул себе в глотку, не жуя. Солёная свежесть океана прокатилась по нёбу, и у меня где-то в районе диафрагмы вспыхнул крохотный салют. Я подхватил второй раковинный полумесяц, потом третий, потом ломоть багета с гусиным паштетом, кусок горгонзолы, ещё устрицу. Жевал и набирал темп, как локомотив, забывший на полустанке тормоза.

— Кит, — Китти, оправив подол, села напротив меня на низкое креслице. — Ты сейчас подавишься. Сбавь обороты.

— Я три недели на лагерной похлёбке, дорогая. Дай мне насладиться.

Она смотрела на меня с какой-то тёплой, материнской снисходительностью, какая бывает у женщин, наблюдающих за откровенным мужским обжорством. В этот момент — я уверен — она уже всерьёз представляла, как будет смотреть на сына, точно так же бросающегося на еду после школьного матча по американскому футболу. У них это, у баб, без переключения работает. Только что — содрогалась в оргазме на твоих коленях, а минутой позже — уже мысленно завязывает кому-то шнурки. Эстроген в крови сменился на окситоцин.