Книга Наказана с наслаждением, страница 47 – Кира Эро

Кульминация накатила внезапно, выбив воздух из лёгких и заставив выгнуться дугой. Я задрожала под ним, сжимаясь вокруг него, чувствуя, как мир на мгновение распадается на искры света и тьмы, а потом медленно собирается обратно.

Кьяртан замер, запрокинув голову, и я видела, как напряглись мышцы его шеи, как сжались челюсти. Он разрядился глубоко, с глухим стоном, который отдался вибрацией в моей груди, и я почувствовала пульсацию его оргазма — горячую, затяжную.

Потом он опустился рядом, и впервые не откатился сразу на край кровати. Обнял меня со спины, притянув к себе, и его лицо утонуло в моих волосах. Дыхание замедлилось, стало размеренным, и я поняла, что он засыпает.

Вот этого точно никогда не было.

Кьяртан не обнимает пленниц после секса.

Он вообще ничего не делает после секса, кроме как уходит.

Я лежала неподвижно, чувствуя тяжесть его руки на талии, тепло его груди у своей спины, его дыхание на шее — медленное, глубокое, абсолютно спокойное. Он спал. По-настоящему спал, доверившись мне настолько, что не проснулся бы, даже если бы я…

Кинжал.

Под подушкой.

Отравленный сонным маком кинжал, который дала Сирена.

Сердце ухнуло вниз, потом заколотилось так сильно, что я была уверена — он услышит и проснётся. Но Кьяртан не шевелился, его дыхание оставалось ровным, а рука на моей талии — тяжёлой и расслабленной.

Одно движение.

Один точный удар.

И всё закончится.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, просунула руку под подушку. Пальцы нащупали холодную рукоять, сжались на ней. Кинжал скользнул наружу бесшумно — лёгкий, идеально сбалансированный, смертоносный.

Ну же.

Закончи все это. Разве тебя беспокоит собственная смерть? Нет.

Я повернула голову, глядя на спящего дракона. В полумраке его черты смягчились, острота ушла, оставив почти человеческое лицо. Ресницы — длинные, тёмные — лежали веером. Губы приоткрыты, дыхание тихое. Он выглядел… умиротворённым.

Впервые за всё время.

Словно нашёл то, чего искал.

Я поднесла кинжал к его горлу — медленно, осторожно, чувствуя, как рука дрожит. Лезвие зависло в миллиметре от кожи, прямо над пульсирующей артерией. Одно движение. Быстрое, точное. Яд сделает остальное — он даже не успеет проснуться.

Давай.

Ну же.

Почему ты медлишь?

Но рука не слушалась. Я смотрела на его лицо — на расслабленные черты, на еле заметную улыбку в уголках губ — и не могла.

Боги проклятые.

Я не могу.

Кинжал выскользнул из пальцев, упал на пол с глухим стуком.

Время остановилось.

Я замерла, не дыша, ожидая, что он проснётся, схватит меня, сломает шею за попытку убийства. Но секунды тянулись, а Кьяртан не шевелился.

Может, не услышал?

Может, яд уже подействовал, хоть я и не…

Темные глаза распахнулись.

Он посмотрел на меня — долго, пристально, совершенно спокойно. Потом его взгляд опустился вниз, на упавший кинжал у кровати. Потом вернулся ко мне.

Усмехнулся.

— Не смогла?

Кьяртан поднялся с кровати — плавно, без спешки, — нагнулся и поднял оружие двумя пальцами. Поднёс к носу, принюхался к лезвию. Усмешка стала шире.

— Сонный мак. — Он повернулся ко мне, и в золотых глазах плясали отблески пламени из камина. — Сирена постаралась.

Шагнул к камину, бросил кинжал в огонь. Металл зазвенел о камни, лезвие потемнело в языках пламени.

Развернулся, скрестив руки на груди, и посмотрел на меня — долго, изучающе, и я не могла прочитать выражение его лица.