Книга Мой бывший за 500 золотых, страница 33 – Кира Эро

— Как попал в рабство? — голос становился всё резче, острее. — Кто тобой владел, не используя магию? И чего ты, чёрт возьми, боишься?

Последнее прозвучало едва слышно. Воздух вокруг задрожал, наливаясь магией. Занавески теряли цвет по краям, как выцветающая акварель. Температура в комнате поднималась, обещая извержение.

— Почему назвал меня примитивной человечкой три года назад? Все это связано? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё клокочет яростью и болью одновременно.

Ни звука. Ни единого движения.

Он молчал специально. Издевался. Провоцировал. В его глазах мелькнула искра, которую я никак не могла разгадать. Страх? Вызов? Мольба?

Ужас накрыл меня волной. Он не скажет ни слова. Никогда. А я сойду с ума от невысказанных вопросов.

Ну погоди же. Я подошла к двери, еще раз взглянула на него. Но Вериан не поменял решения. И я рванула на себя ручку.

— Имис! — рявкнула я в коридор, срываясь на крик.

Управляющий возник тут же, нарисовался, лицо – довольное.

— В подвал этого негодяя! Приковать так, чтобы двинуться не мог. Без еды. Воду давать. Но пусть висит в темноте!

Вериан не сопротивлялся. Даже взгляда не подарил.

Имис довольно улыбнулся.

Я сделала знак рукой. И дроу увели, хотя я вся сжалась от ужаса.

Что творю? А как с ним поговорить, если он изображает ледышку. Снова. Тварь высокомерная. Пусть. Пусть висит там.

Пусть думает. Пусть вспоминает.

Пусть молчит до скончания веков.

Вериан висел в темноте — пленник собственных теней и невысказанных тайн. Цепи впивались в запястья, оставляя кровавые метки, похожие на проклятые руны. Он закусил губу, сдерживая стон.

Боль была привычной — не физической, но куда глубже.

Итак, за ним пришли. Чертовы дроу не оставят его в покое. Матушка непременно потребует сына назад. А как защитить Айвиэль — он не знает. Только своим отсутствием. Только растворившись во тьме, что всегда была его домом.

Как больно.

Она — его невеста по древним законам дроу, хоть и не подозревает об этом. Ещё немного, и можно было бы осуществить второй этап ритуала. На её запястье проявились бы руны предков. Триста лет жизни и больше. Удивилась бы она, когда начала бы управлять льдом?

Неважно.

Всё неважно.

Невозможно любить. Нельзя быть счастливым. Не для сынов матриарха, что рождены служить тьме.

Он вернётся. Во тьму. Туда, где нет света. Где нет её.

Мать однажды лишала его зрения на месяц — просто ради развлечения. Потому что могла. Потому что власть над детьми у дроу абсолютна. Потому что слабость недопустима. Особенно слабость, имя которой — любовь.

Вериан висел на цепях, растворяясь в темноте, становясь её частью. Дверь скрипнула, впуская тусклый свет факела. Имис вошёл, держа в руках кувшин с водой. Его тень, длинная и кривая, плясала на стенах подземелья.

— Пить хочешь, дроу? — спросил он с насмешкой.

Вериан молчал. Имис покачал кувшином перед его лицом, а затем резким движением выплеснул содержимое на каменный пол. Вода растеклась лужицей, затекая в щели.

— Ой, — процедил он с притворным сожалением. — Какая неловкость.

Кулак врезался в живот Вериана. Цепи звякнули, натянувшись. Боль разлилась волной, но лицо осталось бесстрастным. Годы при дворе матриарха научили скрывать всё.

Имис ударил еще раз, на этот раз по лицу.

— Что, дроу, теперь ты в немилости? Сдохнешь тут, — прошептал управляющий на ухо, обдавая смрадным дыханием. — А магичка будет моей.