Книга Мой бывший за 500 золотых, страница 30 – Кира Эро

Его глаза — голубые, глубокие, такие знакомые — смотрели на меня с чем-то, от чего моё сердце сжалось. Это не был взгляд раба на хозяйку. Это был взгляд мужчины на женщину. Взгляд Вериана на его Айви.

— Спасибо… хозяйка, — произнес он хрипло, и в этом обращении, в этом «хозяйка» слышалось нечто настолько интимное, настолько личное, что я отвернулась, не в силах выдержать его взгляд.

Айвиэль

Я проснулась от странного ощущения. Что-то изменилось, пока я спала. Мое тело, привыкшее просыпаться в раскаленной комнате, теперь ощущало… прохладу? Босые ноги коснулись пола, и вместо обжигающего паркета я почувствовала приятную свежесть. Это было неправильно. Солнце юга всегда превращало мою спальню в печь к утру.

Волна тревоги прошла по моей коже, вызывая мурашки на обнаженных руках. Я резко села на постели, сердце застучало где-то в горле. Мой взгляд метнулся в угол комнаты и… замер.

Там, на подстилке, сидел он. Вериан. С абсолютно довольной физиономией. И — проклятье! — без ошейника.

Память обрушилась на меня подобно водопаду. Вчерашний шоколад, его язык, слизывающий сладость с моих пальцев, мой приказ раздеться, снятый ошейник… и я, забывшая надеть его обратно.

— Что ты делаешь? — мой голос вибрировал от напряжения, смешанного со страхом. — И почему не сбежал?

Он мог. О, боги, он мог сделать со мной все, что угодно, пока я спала. Пять часов с магом льда без ошейника в моей спальне. Я должна была стать ледяной статуей, но вместо этого проснулась в приятной прохладе.

Вериан улыбнулся, и что-то в этой улыбке — дерзкой, но не жестокой — заставило моё сердце сжаться.

— Я… скажем, готовлюсь к тому, чтобы охлаждать комнату герцога, — он поднял руку, и в воздухе закружились крошечные снежинки. Они таяли, не долетая до пола, оставляя после себя лишь прохладное дуновение. — Не практиковался почти год. Это много.

Его магия. Она наполняла комнату невидимыми потоками, обволакивала моё разгоряченное тело. Я ощущала её присутствие каждой клеточкой своей кожи — вибрирующее, пульсирующее, живое. Моя собственная магия огня отзывалась на его прикосновения, словно кошка, выгибающая спину под рукой хозяина.

— Разумно, — выдавила я, пытаясь унять дрожь в руках. Ещё одна ночь рядом с ним, и я окончательно потеряю рассудок.

— До кареты к виноградникам ещё почти час, — он небрежно взмахнул рукой, и по комнате разлилась новая волна прохлады. — У тебя есть собственный ледяной маг. Кофе со льдом?

Эта непринужденность, эта наглая самоуверенность… Я нахмурилась, потянулась к ящику стола — там лежит ошейник. Металл холодит кончики пальцев, напоминая о том, кто он такой. Раб. Предатель. Человек, который когда-то заставил меня поверить, что я могу быть любимой.

Но что-то останавливает меня. Любопытство? Или этот взгляд, в котором до сих пор читается что-то, чему я не хочу давать имя?

— Год не практиковался? — спрашиваю, отпуская ручку ящика. — И где же ты был?

Улыбка исчезает с его лица мгновенно, как будто её смыло дождём. Он отодвигается к стене, плечи напрягаются, а в глазах появляется тень — глубокая, тёмная, полная боли, которую он не умеет скрывать. Никогда не умел.

— Я не хочу об этом говорить, — его голос падает до шёпота. — Пожалуйста.

Я чувствую, как что-то внутри меня ломается. Не жалость — я запретила себе жалеть его в тот день, когда он предал меня. Но что-то другое, более глубокое. Воспоминание о том, как мы когда-то делили не только постель, но и боль.