Книга Серпентарий, страница 157 – Ирена Мадир

А потом… Потом от Шороха остались только кровавые ошметки… Вира винили в жестокости, звали монстром, а Рэймонд мерзко хихикал, потому что знал правду. Это он назло брату уничтожил единственное существо, которое любило гибрида. И наследник наслаждался тем, как бьют Вира, как издеваются, как он собственными руками вынужден рыть могилу щенку, ломая ногти под улюлюканье охранников.

Оправданиям не верили, а Вир и не особенно пытался. Потому что Рэй к тому времени делал так постоянно – скидывал вину на гибрида, а его мать с радостью поддерживала сына. Полоз же верил своему наследнику и жене, а не бастарду, бродящему призраком по дому. Доказать что-то даже не позволяли, и приходилось мириться с голодом, с избиениями, с тем, что его запирали во тьме и холоде.

Долгое время Вир не мог понять, почему одному сыну все, а другому ничего… Почему наказания становились все жестче? Почему его так часто били? Почему Виру приходилось сидеть в коробке, похожей на будку, чтобы никто его не видел? Почему, когда Вир нашел себе первого друга, маленького щенка, Рэй убил его? Почему все поверили в то, что Шороха уничтожил Вир? Почему после разозленный «отец» хлестал и без того разбитого горем мальчика ремнем, оставляя ссадины и кровоподтеки на теле? Почему называл Вира монстром? Почему? Почему? Почему?

— Почему я? Я ничего не сделал, – бормотал тогда сломанный мальчик, ежась на холоде в коробке, избитый и покинутый всеми.

Он чувствовал себя самым несчастным на Шаране. Вир всегда старался быть милым, надеясь на то, что его похвалят, как Рэя. Что его хотя бы коснутся с теплотой… Но вместо этого все становилось только хуже и хуже. Рэймонд наслаждался несчастьями брата, упивался его слезами и хихикал над тем, что тот никому не нужен. Вира сделали сломанным мальчиком…

— Я отомщ-щу, – вторгалось шипение. Змей внутри прорывался, как клыки на нёбе. Горький яд наполнял рот, и ненависть и гнев вливались огнем в жилы, согревая.

Вир хотел уничтожить всех вокруг, но ночью все изменилось. К Полозу кто-то пришел, укутанный тьмой и плащом.

«Посмотри, кто там, – уговаривал змей внутри. – Зачем сидеть тут, ведь никто не следит. Ну же, узнай тайны, узнай, как побольнее ударить». Испуганный сломанный мальчик не осмелился бы ослушаться, но тогда он был слишком слаб, а змей вытягивал язык, нащупывая в воздухе привкус секретов. Вир вылез. Все тело болело, как один огромный синяк, но регенерация справлялась… Потому Полоз и не сдерживался, избивая гибрида…

Воспоминания о золотых глазах, белки которых покраснели от гнева, вызвали страх и одновременно ответную злость. Вир решительно направился к окнам кабинета. Острые уши были более чуткими, они слышали даже больше, чем мог представить кто-то из домашних.

— …и он рыщет. Если он найдет Бианор, то может найти и Вира.

Собственное имя, вылетевшее из чужих уст, заставило вздрогнуть.

— Разве Жрицы выдадут тайну? – насмешливо спросил Полоз.

— Нет. Я говорю про тебя. Думаешь, когда до Дракона дойдет слух о гибриде с острыми ушами и раздвоенным языком, он не поймет, что мальчик не твой сын?

Вир выдохнул с шумом. Отец не отец?

— Он никуда не выходит. А уши… Можно отрубить.

Пальцы нащупали острые кончики тех и сжали. «Больно ли это будет? – думал сломанный мальчик. – Сумею ли я вытерпеть?», а змей шипел: «Отрубить уши? Я выколю его мерзкие глаза».