Книга Правила притворства, страница 23 – Зоя Берг

— Катя, это принципиально разные вещи - злиться на человека и...

— И что?

— И... не злиться.

— Блестящая аргументация.

— Катя…

— Соня! - рявкает. - Ты три дня перекладываешь его пульт. Ты разговариваешь с плющом. Ты пересказываешь мне про горшки таким голосом, как будто это важно.

— Это важно, - говорю я. - Потому что это странно. Он просто взял и...

— Позаботился.

Я замолкаю.

— Это не «странно», - говорит Катя. - Это «приятно». Ты просто не умеешь, когда приятно без предупреждения.

Я смотрю в потолок. Белый. Чистый. Без Африки.

— Катя, - говорю я.

— Что.

— Он закрылся, когда я спросила про нее.

— Может, есть причина.

— Или он до сих пор...

— Или не до сих пор. Ты спрашивала нормально?

— Я спросила кто она. Он сказал «бывшая». Я сказала «поняла». Он сказал «что ты поняла». Я сказала «ничего».

— Соня, - Катя вздыхает, - это не разговор. Это перестрелка в темноте.

— Я не умею по-другому.

— Умеешь. Ты просто боишься.

— Он передвинул горшки, - говорю я тихо.

— Да.

— Туда, куда я сама хотела их поставить.

— Да.

— Он не знал, что я хотела.

— Догадался, - говорит Катя. - Смотрел и понял.

Я смотрю на южный подоконник из комнаты. Оттуда, где я сижу, видно три горшка - на солнце, все три. Фиалки уже тянутся.

— Я не ревную, - говорю я.

— Хорошо.

— Это просто гормоны и совместный быт.

— Конечно.

— Катя.

— Что.

— Заткнись.

Она смеется. Я бросаю трубку. Сижу еще минуту. Потом встаю, иду в комнату, беру пульт с левого подлокотника - я переложила его машинально, пока разговаривала - и кладу на правый.

Вечером Макс приходит в половину девятого. Я сижу с чаем и ноутбуком - разбираю заказы на следующую неделю. Он раздевается, проходит в комнату, видит пульт на месте - справа, там, где должен быть. Ничего не говорит.

Идет на кухню. Ставит турку.

— Ужинал? - спрашиваю я.

— Нет.

— Есть суп. Я сварила.

Он оборачивается. Смотрит на меня вытаращенными глазами.

— Ты сварила суп.

— Я варила себе. Но сварила на двоих. Это просто арифметика.

— Спасибо.

— Не благодари. Там лавровый лист, если не любишь - вылови.

— Я люблю лавровый лист.

— Хорошо.

Он наливает суп. Садится. Ест. И это странно напоминает нормальный вечер. Обычный. Как будто так и должно быть. Я закрываю ноутбук.

— Макс.

— Что.

— Горшки. Спасибо.

Он поднимает взгляд.

— Там правда светлее.

— Я знаю. Я сама думала, просто...

— Забывала.

— Откуда ты...

— Ты каждый раз смотришь на них утром. Потом на южное окно. Потом снова на них. Это несложно посчитать.

Я смотрю на него.

«Смотрел и понял», - говорит в голове Катя.

— Ладно, - говорю я.

— Ладно?

— Ладно в значении: я слышу. И... пульт я перекладывала специально.

Вздыхает.

— Я знаю, - говорит он.

— И ты молчал три дня.

— Ты бы отрицала.

— Я бы отрицала, - соглашаюсь я.

Мы смотрим друг на друга. И кажется, что тучи расходятся и то напряжение, которое я три дня копила и прятала, начинает отпускать. Но тут у Макса в кармане вибрирует телефон.

Он смотрит на экран. Берет.

— Привет. - Пауза. - Когда? - Еще пауза. - Понял. Пока не знаю. Перезвоню.

Кладет телефон. Я делаю вид, что смотрю в ноутбук.

— Рабочее? - бурчу.

— Нет. Вика.

Я закусываю губу, продолжая пялиться в экран и при этом чувствуя его пристальный взгляд.

— Соня?

Молчу. Не смотрю.

— Поняяяятно, - тянет. Ну что же. Наверное, нам все же стоит с тобой это обсудить…