Книга Невеста Волка, страница 62 – Зоя Берг

«Нас. Она бросила нас обоих».

Сижу. Жду. Минут через десять дверь открывается.

Антон выходит. Лицо — другое. Не злое, не полированное. Пустое — как бывает когда очень много думаешь и мозг временно отключает выражения. Он видит меня на полу. Останавливается. Смотрит.

— Тупая дура, — говорит он. Без злости. Почти задумчиво.

— Да, — соглашаюсь я.

Щурится. Не улыбка — что-то около того.

Отворачивается, идет к выходу по коридору. Я сижу еще минуту. Смотрю на закрытую дверь кабинета. Потом встаю. Иду к себе.

«Нас», — думаю я снова.

Иногда одно слово — это очень много.

После того как Антон ушел, я возвращаюсь в свою комнату. Разбирать бумаги больше нет никакого желания. Да и голова вообще ничего не соображает, если честно. Поэтому я просто сижу в комнате и туплю в телефон. Чтобы не думать, чтобы отвлечься. От всех этих бесконечных мыслей о том, что жизнь может быть жестока с кем угодно. Включая тех, кто жесток сам. Вольно или невольно.

Вот Влад. Много-много лет молчал. И не говорил сыну о матери. Жестоко? Да. Но кто сказал, что было бы лучше, если бы он сразу вывалил на голову восьмилетнему ребенку то, что его мамочка решила уйти от него.

«Как же она могла? Как же потом жила?».

У меня это никак не укладывается в голове. Ну, допустим, любовь. Такая, от которой теряешь голову. Но это же… это ребенок!

А Влад? Ну допустим, пока Антон был маленьким, он его берег. По-своему, как умел, но берег. Но потом… ведь мальчик рос. И вырос в ненависти к отцу. И ко всему этому гребанному миру. И разве в этом нет вины Влада?

Вздыхаю. Откладываю телефон.

«Пойти воды что ли попить?».

Встаю. Иду по коридору. Мысли скачут. Обнаруживаю себя около его кабинета. Разворачиваюсь, иду обратно. Возвращаюсь в комнату.

«А может заставить себя поработать?».

Выхожу опять. Иду к своему кабинетику. Прохожу мимо. Подхожу к его двери. Разворачиваюсь. Иду обратно. Захожу в кабинет. Сажусь за бумаги. Пытаюсь работать. Увы — цифры бегут перед глазами.

«Ладно. Пойду к себе обратно».

Выхожу. Делаю несколько шагов, разворачиваюсь, иду опять в конце коридора. Зависаю у его двери.

«Марго, ну это просто уже смешно. Иди к себе и сиди там!».

Вздыхаю. Иду. Ложусь на кровать. Закрываю глаза. И неожиданно проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от тихого стука.

«Он?».

— Да! — сажусь на кровати.

В комнату заглядывает Мария Петровна.

— Маргарита Николаевна, вам ужин сюда подать или в столовую спуститесь?

— А Владислав Андреевич…?

— Он сегодня у себя в кабинете. Очень много дел.

— Понятно. Ну тогда я тоже могу… у себя.

— Хорошо, минут через пятнадцать все будет подано.

Она разворачивается. Выходит.

Я ложусь обратно. Лежу. Пялюсь в потолок.

«Что ты от него хочешь, дура?».

Хочу? Не знаю. Наверное… поговорить? Или… или поддержать? Пусть у нас сделка. И пусть вчера была эта Елена. Но… но я к нему как будто привязалась. И да, после такого разговора с сыном человек может захотеть побыть один, это нормально, это понятно, это я… уважаю.

«Вот да — правильно слово уважаю».

Но мне казалось, что между нами… появилось что-то человеческое. А людям в сложную минуту нужен рядом кто-то. Разве нет?

А он что? Ничего. Ни слова. Ни знака. Он просто закрылся и типа работает. Как будто сегодня был обычный день с обычными совещаниями, а не день, когда его взрослый сын наконец узнал, что мать жива и ушла сама.