Книга Невеста Волка, страница 29 – Зоя Берг

— Хорошо. Давайте все пройдем в дом.

Она переводит взгляд на женщину. Та сначала будто не верит, что ее действительно пускают, потом резко сжимает ладонь сына и идет вперед так, словно боится: если замедлится — дверь захлопнется.

Я замечаю, как мальчик поднимает голову. Смотрит на высокие окна, на свет, на лестницу, на всех нас. Не с восторгом. С настороженностью. Дети вообще отлично считывают фальшь. Лучше многих взрослых.

В холле тепло. Пахнет деревом, чаем, полировкой и свежей выпечкой, от чего становится особенно мерзко: у кого-то пироги, а у кого-то — задыхающийся ребенок в очереди из потерянных справок.

Мария Петровна ведет нас в небольшую гостиную. Через пару минут нам приносят воду, чай, булочки. Мальчик поднимает глаза на маму. Та кивает, и он аккуратно берет чашку с чаем обеими руками. Тонкими худенькими ручками.

Я сажусь напротив. Мария Петровна — чуть сбоку. Игорь остается у двери.

— Покажите все, что у вас с собой, — говорит Мария Петровна.

Женщина вытаскивает из сумки папку. Обычную пластиковую папку с прозрачным карманом, в котором торчит ксерокопия свидетельства о рождении. Протягивает мне. Руки дрожат.

Я открываю. Алена Вячеславовна Громова. Кирилл Громов. Справки. Выписки. Заключение пульмонолога. Направление. Смета клиники. Письмо фонда с предварительным одобрением. Еще одно письмо — запрос дополнительных документов. Еще. Еще.

Я быстро перебираю бумаги, и чем дальше, тем хуже у меня становится внутри. Потому что история выглядит не как отказ. Не как честное «нет». А как старая добрая бюрократическая пытка: донесите, подтвердите, пересчитайте, ожидайте, перезвоните позже, ваш запрос очень важен для нас.

— Когда вам впервые подтвердили помощь? — спрашиваю я.

— Полтора месяца назад, — отвечает Алена. — Там есть письмо.

Мария Петровна смотрит на меня. Я пробегаю по бумагам и протягиваю ей письмо.

— Контакт верный, — произносит она. — Бланк официальный. Номер заявки тоже.

— Я же говорила! — голос Алены опять почти срывается на крик. — Я не сумасшедшая! Ваши люди обещали!

— Никто не говорил, что вы сумасшедшая, — спокойно отзывается Мария Петровна.

Интересно, если в этот дом влетит метеорит, Мария Петровна сначала поправит салфетки, а потом уточнит у метеорита, записан ли он на прием?

Но, черт возьми, сейчас эта ее ледяная собранность очень успокаивает.

— Посмотрите, там, — тыкает пальцем Алена. — Там есть уточнение. Поэтому я… нашла ваш адрес и приехала сюда…

Я беру внутреннюю форму Фонда, листаю и вижу примечание. Короткое. От руки.

«Отложить до личного согласования с В. А.»

— Мария Петровна, — тихо говорю я и показываю строчку.

Она смотрит. Потом поднимает глаза на Игоря.

Тот подходит ближе. Бросает взгляд на лист.

— В системе такой резолюции нет, — говорит он.

— Зато на бумаге есть, — отвечаю я.

Алена переводит взгляд с меня на Марию Петровну.

— Что это значит?

Плохой вопрос. Потому что я уже чувствую: ответ будет не про ошибку секретаря.

— Это значит, — ровно произносит Мария Петровна, — что ваше дело… отложили.

— Отложили? — резко вскидывается Алена. — Но почему?

— У меня нет ответа, — так же ровно говорит Мария Петровна. — Пока нет.

Я снова смотрю на бумагу. И чувствую, как у меня внутри поднимается что-то неприятное. Злость. Не та, обычная, бытовая, которой я кидаюсь направо и налево, когда больно или страшно.