Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 22 – Варвара Шестакова

Иллюстрированного словаря не оказалось, «Словаря секса» тоже. Да и вообще полка, посвященная иностранным языкам, опустела почти на треть.

— Эх, не успели, всё раскупили без нас! Так я и знала! – шутливо вздыхала Люсьен.

Но Андрей услышал только «нас». И это слово из трех букв, совсем не то, что можно было бы подумать в этой ситуации, зацепилось за его слух, как ветвистая водоросль на старый якорь. И как ни чужды ему были филологические анализы и поиски двусмысленности в словах, он подумал: если есть «нас», значит, может быть и «мы».

Она расплатилась за Чернышевского, и они вместе вышли обратно в город.

Что дальше? Что делать? Что делать? В его голове крутились вопросы аллюзиями к только что купленной ею книге.

— У меня есть немного времени, – она посмотрела на часы, – мы можем зайти на кофе. Ненадолго, а потом мне нужно бежать. – Люсьен первой нашла ответ на его вопрос. – Это только так называется «на кофе». Вообще я кофе не пью, только чай – сказала она, перелистывая меню в небольшой кафешке, одной из немногих, где можно было найти свободные столики в это время. – Но ты можешь взять кофе, говорят, здесь неплохой капучино.

Андрей вспомнил, что так и не пообедал, но промолчал. Он не мог представить, как жует что-нибудь, сидя перед ней. Ее красивые пальцы не спеша пролистывали страницы меню. Простой маникюр с прозрачным лаком, маленькое колечко на среднем пальце правой руки. В его голове крутились слова, он гадал, как же лучше продолжить диалог, как продолжить общение, но опять боялся, как бывает, если в разговоре можно наступить в лужу или повернуть не туда.

Я и так уже совершил резкий поворот не туда.

На мгновение ему показалось, что она со своими красивыми руками идеально подойдет в качестве модели в их фирму. Но потом он представил ее длинные тонкие пальцы перегруженными массивными камнями, меняющие цвет в свете направленных на них ламп, ее шею и декольте, изгибающиеся под тяжестью метала, и вереницу фотографов, щелкающих без остановки. И все это показалось ему диким и пошлым. Нет, это все не то.

— Merci, – тихо произнесла она, когда официантка поставила на стол чайник с чаем и две чашки. И уставилась на него, почти не моргая, так, будто хотела выиграть то ли в гляделки, то ли в молчанку.

Она смотрела и смотрела, а он не мог понять, шутит она или смотрит серьезно. Наконец он не выдержал:

— Это все как в каком-то дешевом фильме! Встретиться в книжном магазине! Банальнее не придумаешь!

— Скоро ты увидишь, что в этом городе всё как в дешевом фильме. Одна сплошная декорация, что ни улица – то клише или Клиши^[4]. – Она улыбнулась своей удачной шутке, игру слов которой Андрей уловил не сразу или вовсе не уловил. Он был еще не так силен в топонимах французской столицы.

— Вообще странно, что ты здесь оказался. Тебе было так плохо в Петербурге? Я бы с радостью отправилась туда прямо сейчас. Хоть одним глазком снова взглянуть на город!

— Ты была там? – выдохнул он.

— Я росла там лет тринадцать, пока меня не увезли сюда родители. Все хотят в Париж. В Рим. В Нью-Йорк. Все куда-то постоянно хотят.

— Не то что бы я хотел, но вот Эле… – Андрей вновь запнулся. Едва уловимая тень жены скользнула в его голове, он даже немного съежился, но Люсьен как будто вновь не заметила этого.