Онлайн книга «Изменить 6-го»
|
Паршивее всего было, когда меня терзали на тему ухода матери. Ухода. Как будто она взяла и ушла. Ненавижу этот мир. Мама никуда не уходила. Ее забрали. Украли, на хер. Сама виновата. Я ненавидел ее всю жизнь, обвинял в том, чего не мог понять. Не мог. И не понимал до сих пор. Но она — моя мать, которая умерла, думая, что я ее ненавижу. Этот грех не замолить, и никакие врачи тут не помогут. Никакие. Впервые за несколько лет в голове прояснилось, и я встретил своих демонов с нечистой совестью и разбитым сердцем. Даже идиотский дневник, который приходилось вести в клинике, пригибал меня к земле, точно свинцовая гиря — настолько жутким и пугающим было его содержание. Доверие всегда давалось мне с трудом — хоть в устной, хоть в гребаной письменной форме. Другое дело — ненависть. Этим искусством я владел в совершенстве, и моя ненависть распространялась на весь мир. Весь мир и его обитателей. Кроме нее. Да, она была единственным исключением. 122 ДОЛГОЕ ЖАРКОЕ ЛЕТО ИФА Вчера я снова видела его. Когда ехала домой с работы мимо спорткомплекса ГАА. Разумеется, я ошиблась, приняла за Джоуи высокого парня в худи с капюшоном и хёрли в руке. Но мне хотелось верить, что это он. На мгновение почудилось, что он здесь и я не одинока. Естественно, уныние не заставило себя долго ждать. В итоге я безбожно объелась чипсами с сыром и луком и заснула как убитая в обнимку со скрапбуком, который мастерила все лето. Не знаю, насколько это здоровое развлечение, но меня оно удивительным образом успокаивало. Утром я первым делом потянулась за скрапбуком — моим спасательным кругом, где хранились воспоминания о шести годах, проведенных с Джоуи Линчем. Каждая фотография, каждая волшебная летняя ночь, каждый бурный громогласный матч — словом, каждое мгновение с двенадцати лет и до сих пор вращалось вокруг Джоуи, наших отношений и моих эмоций. Взгляд наткнулся на снимок, сделанный на мое восемнадцатилетие. На меня смотрели два сияющих, румяных подростка. Казалось, с того дня минула целая вечность, однако я помнила все так, словно это было вчера, помнила, какие чувства обуревали меня в тот миг. — А вот и папа. — Подобрав под себя ноги, я погладила растущий не по дням, а по часам живот и перевернула страницу. Сразу после отъезда Джоуи в рехаб я начала разговаривать с ребенком и на первых порах чувствовала себя полной идиоткой. Но со временем это стало так же естественно, как дышать. День за днем я беседовала с крохотным оккупантом. Во мне словно поселилась частичка Джоуи. Как будто я разговаривала с ним. — Видишь? — Мой палец скользил по фотографии. — Папе вручают кубок на третьем году обучения. Его выбрали капитаном школьной команды по хёрлингу и лучшим игроком матча. А рядом с ним дядя Подж, за ним, с футболкой на голове, — дядя Ал. Он иногда чудит, но мы все равно его любим. — Заметив на командном снимке Пола, я поморщилась. — А здесь у нас первый мамин бойфренд. Папа называет его утырок Пол. Ребенок заерзал, и мой несчастный разбухший живот покрылся рябью. — Уймись, юный хёрлингист, — ворковала я, поглаживая самый буйный участок. — У мамы и так все в растяжках. Сиди смирно, ладно? 123 ПОГОВОРИМ ОБ ИНТИМНОМ ДЖОУИ — Поговорим об интимном. — Лучше не надо. — Мы должны вернуться к началу, — спокойно возразила мой психиатр. — К твоим самым ранним воспоминаниям. |